Было часов пять вечера.
Стояла чудесная майская погода, когда солнце еще не успело наполнить пригород своим зноем. Его теплые ласковые волны доходили до тропинки в виде медовых бликов. Они играли с тенью в траве и на земле. Лиза еще ни разу в этом году не ходила босиком.
Ей вдруг страстно захотелось ощутить своими ступнями не знакомую подошву платформ, а естественное лоно земли. Сняв обувь, она пошла босиком. Это было удивительное ощущение! Глина простреливала ступни холодом, а песок жгучим теплом. Смена температур наполнила все ее существо какой-то первобытной радостью. Захотелось попрыгать резвой козой, а, возможно, и спеть подобие модного шлягера.
Как только Лиза подпрыгнула, в кустах раздался подозрительный шорох. Лиза ускорила свою рысь, и в кустах побежали быстрее. Раздался хруст веток. Создавалось такое впечатление, что там сквозь дебри пробирается кабан.
С учетом непроясненных обстоятельств, в которые Лиза угодила в последнее время, она побежала.
«Надо чесать отсюда во все лопатки». Эта лихорадочная мысль явилась довольно хорошим стимулом для спортивного бега. Вдали уже видны были крыши Зараево, и «кабан» мог испугаться появления возможных свидетелей. «Еще есть надежда, что это простое ограбление, – уговаривала себя Лиза. Вспомнив, что в кошельке едва ли можно наскрести денег на чашку кофе и парочку поездок в метро, она решила: – Сумку отдам сразу!»
В эту минуту сзади из кустов раздалось «кабанье» пыхтенье и оклик:
– Да постой ты! Вот что значит молодость!..
Знакомый старческий голос заставил Лизу остановиться и оглянуться. Из дебрей, отряхивая еловые иголки с лысины, вылез активист.
– А, это вы, Василий Григорьевич! Я уж думала, грабитель или насильник…
– Какой из меня насильник, – с горечью сказал он. – Я уж, признаться, давно ни на что не гожусь…
– За исключением общественной работы! – с пафосом напомнила Лиза.
– Здесь я незаменим. – Василий Григорьевич потряс черной клеенчатой папкой, которую до этого сжимал подмышкой. – Для этого я битый час и сидел в засаде! Тебя дожидался!
– Меня?! – удивилась Лиза.
– Да, Наталье Сергеевне я уже доложил о чрезвычайном происшествии!
– Произошло ЧП?
– Еще какое! Наталья Сергевна посоветовала мне подождать у вас, за чашкой чая. Но я решил показать тебе этот документ подальше от посторонних глаз. Сама знаешь, в Зараево каждый куст имеет уши!
Такое мнение об их поселке как о филиале крутой разведки, конечно, было лестным для Зараево. Но Лиза его не вполне разделяла. Сейчас она сгорала от нетерпения. Что еще за ЧП? Для пущего эффекта Василий Григорьевич извлекал документ медленно, со смаком.
Но вот лист бумаги с несколькими печатями лег поверх папки, и Лиза начала жадно изучать его.
– Ничего себе заявочки! – вскрикнула она уже через минуту.
Это был арендный договор. Отец и мать Макаровы, родители покойной Зинки, передавали свою дачу в долгосрочную аренду какой-то фирме.
– На сколько?! – От изумления Лиза вытаращила глаза. – На сорок девять лет?!
– Короче, навечно, – поддакнул Василий Григорьевич.
– Что побудило их к этому шагу?
– А кто знает! Они давно куда-то уехали. Взгляни на дату.
– Февраль! И до сих пор никто в правлении не знал об этом документе?
– Ну, если я не знал, то кто ж еще мог знать! – самодовольно сказал он. – Подбросили несколько часов назад в правление.
– А кто принес?
Василий Григорьевич пожал плечами.
– Для таких акций выбирают подходящее время. Сиесту после обеда. Когда в нашем офисе, – он подчеркнул последнее слово, – никого не было. Документ оставили на видном месте.
Лиза сначала потрогала, а затем и обнюхала лист.
– Но это копия! А где оригинал?
– Так кто ж станет разбрасываться оригиналами!
Внимательно рассмотрев печать, Лиза прочитала название фирмы, которой переходила в долгосрочную аренду дача Макаровых: «BELLA».
– «Белла», латинскими буквами… – задумчиво сказала Лиза.
– Нынешние конторы сплошь и рядом «Беллы», «Надежды», «Екатерины». Женские имена в ходу. У меня самого было две знакомых Беллы – в молодости. – Василий Григорьевич вздохнул с каким-то печальным наслаждением.
– Угу, таких «Белл» в Москве может быть до сотни…
По кустам прошел легкий ветер. Он подхватил солнечные блики в охапку и разбросал их по тенистой листве и траве. Лиза еще раз заглянула в документ.
– Масса фамилий, но, кроме Макаровых, мне никто не известен.