Артем выхватил телефон из оцепеневших рук и выключил его. Ему пришлось остановиться в каком-то дворе.
-Смотри на меня, -потребовал Артем. Что вызвало в ней такую панику? Она не могла унять частое дыхание. Сердце билось так, что это слышно. –Считай, сколько на моей куртке пуговиц?
Еще на уроках ОБЖ в школе, Артем знал, как унять тревогу или злость – отвлечься, занять мозг чем-то другим. Но понимал, ей не помогает. Он взял лицо Миры, в свои ладони и долго, не отрываясь, смотрел в глаза. Мира не чувствовала себя такой сильной как хотела казаться и дала волю эмоциями. По щекам потекли жгучие и тихие слезы. В ней скопилась вся та боль, все плохое, что хранила в себе долгие годы.
-Мира, что происходит? –наконец спросил Артем, вся эта ситуация, ему казалось ужасно странной. –Что это было?
-Прости, -прошептала Райш. –Прости…
Глядя на побледневшую, вжавшуюся в сиденье Миру, отчаянно нуждавшуюся в защите, самому становилось не по себе. Король не терпел дамские истерики и слезы, но Мира не вызывала отвращения. Скорее наоборот.
-За что?
-За то, что тебе пришлось все это видеть. За меня, прости.
-Эй, тебе не за что извиняться.
-У меня бывают панические атаки. Их не было уже долгое время… - стыдно рассказывать чужому человеку о своих проблемах. –В общем, не забивай голову чужими проблемами…
Поддавшись каким-то неведомым чувствам, Артем, совершенно неожиданно для себя крепко обнял почти что одногруппницу. Как никого раньше. Без пошлости. Лишь из самых светлых чувств.
-Прошу, не закрывайся от меня, -так же шепотом, сказал он, будто боясь спугнуть. -Ты сама подтвердила, что теперь мы друзья. Разве ты не держишь свое слово?
-Кого «запрещено цензурой», чужое горе?
Артем от неожиданности прокашлялся, от расширившегося лексикона подруги. Он подумать не мог, что Мира так выражаться может. В стиле начинающего сапожника.
–Разве друзья не делятся своими переживаниями?
-Да, для этого они нужны, -уткнувшись в его грудь хлюпала носом Мира. –Я просто, чувствую себя ужасно глупо.
-Эти… панические атаки… они часто с тобой случаются?
-Сейчас нет. Раньше, почти каждый день.
-Это, наверное… мм… ужасно…
-Каждый раз, мне, кажется, будто я умираю. Это не какие-то мысли «после», а действительно в этот момент так думаю и чувствую.
-Откуда они взялись?
-Стресс, -Король даже представить не мог, что за этим словом скрывается. Что должна пережить эта девушка, чтобы впадать в состояние загнанного в угол кролика? –Вот, скажи Артем… ты, когда-нибудь влюблялся?
Его никогда об этом не спрашивали.
-Наверное, нет, -не слишком долго думал.
-Тогда тебе сложно понять меня.
-Я постараюсь. Для тебя.
-Тот парень, мой бывший. Я до сих пор не могу свыкнуться с этим. Даже после того, как предал. Поддался мимолетному влечению. На его слезные извинения было так жалко смотреть, -в голосе слышалось призрение. Мира не любила вспоминать, то как узнала об измене. –Скрепя зубами, я сама порвала с ним, но каждый день надеюсь, что все станет как прежде. Хотя головой понимаю, что не хочу. Быть с ним, себя не уважать.
-Тогда зачем с ним видишься?
-Я же говорила, что ты не поймешь, -Мира не замечала, как все сильнее прижимается к Артему, ища в нем поддержку. –Слышал про стокгольмский синдром[3]?
-Когда жертва любит своего мучителя?
-Я люблю его так же сильно, как и ненавижу. Знаешь, это сильно подстреливает самооценку.
-Хочешь сказать у тебя низкая самооценка?
-Она ниже, чем ты себе представить можешь. Каждодневные упреки, что нужно быть идеальной. Голод, изнуряющие тренировки, волосы, ногти, да я перед ним не накрашенной проснуться не могла. Просыпалась рано утром и приводила себя в порядок.
-Это скорее у него с самооценкой проблемы. И с головой.
-Из-за него, я бросила курсы по английскому. Я всегда мечтала жить не в России, но с ним можно позабыть об этом. Танцы –блядство, друзья - я твой лучший друг! У меня не было своего мнения, своих интересов и целей, каждый шаг был продуман им.
-И после этого, ты продолжаешь его любить?