Блаженство и нега волной прокатились по телу Эбби, словно само солнце проникло ей в кровь, разлив по телу свои золотые лучи; однако голова ее быстро включилась и заработала на полную катушку.
— К чему это VIP-обслуживание? Я ведь не больна.
— Нет, не больна, но переутомилась. До прошлого вечера я понятия не имел насколько. Ты заставила меня поволноваться.
— Имеешь в виду мои фантазии? — устало вздохнула Эбби. Сладкий сон растаял без следа.
— Я имею в виду тебя, любовь моя. Мы ведь с тобой одно целое, или забыла? Я к тебе привязан.
Эбби села и натянула на себя одеяло.
— Неужели и вправду так поздно? Поверить не могу! Мне надо одеться. Да, я знаю, что ты ко мне привязан. Так всегда бывает после венчания. Мы принимаем друг друга вместе со всеми друзьями, родственниками, заботами, секретами, галлюцинациями и дурными привычками. Много с чем.
— Что за тон, Эбби? Совсем на тебя не похоже. — Ее слова развеселили Люка. — Откуда этот цинизм?
Эбби потерла глаза и откинула волосы назад, стоя босиком на полу в ночной рубашке. Несмотря на столь поздний час, она совершенно не выспалась и чувствовала себя разбитой. И думать ей совсем не хотелось.
Но день уже давно начался, и, если человек собирается жить, ему придется смириться с тем, что по утрам надо вставать.
— Что ты собираешься делать? Будешь весь день меня обхаживать?
— Хотел проехаться с тобой по магазинам. Тебе нужна подходящая одежда для охоты.
— Но это же не выход в свет, — изумилась Эбби.
— Вот именно! — потерял, наконец, терпение Люк. — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь ту забегаловку, в которой нам придется заночевать. Скажи, есть ли у тебя спортивная обувь? Толстая юбка и джемпер? Хорошая куртка? Ясное дело, нету. Ты привезла с собой вещи для тропиков. В это время года на природе очень холодно бывает. Такая одежда тебе в любом случае на будущее пригодится, так что почему бы не запастись ею сегодня? А потом я отвезу тебя куда-нибудь пообедать.
— Как мило с твоей стороны, Люк, — машинально ответила Эбби, быстро раскусив причину столь необычного участия: муж просто не желает оставлять ее без присмотра. Не хочет, чтобы она снова на дурацкие поиски бросилась.
— Побольше энтузиазма, милая, — сказал Люк. — Сможешь за полчаса собраться? Прими ванну, а я пока кофе сварю.
— Ты птичек покормил?
— Покормил. Ненасытные утробы!
— А Лола? Как же она до работы добралась? — На пароме, наверное. Я сказал ей, что ты плохо себя чувствуешь, поэтому я остаюсь дома.
— Надо же такое ляпнуть! — возмутилась Эбби. — Я абсолютно здорова!
Люк развернул жену лицом к зеркалу:
— Погляди на себя! На мышь похожа, которую кошка потрепала.
— Люк!
— Что, не так?
Эбби потерла бледные щеки. Она прекрасно знала, что на этот раз Лола без всяких протестов поехала в город на пароме. Согласилась, что за Эбби глаз да глаз нужен.
— Ладно, можешь стать моим тюремщиком, — вздохнула она.
Люк развернул ее к себе лицом и встряхнул как следует:
— Прекрати немедленно! Надо же, тюремщиком! Господи!
Эбби начала смеяться, но это был смех сквозь слезы.
— Ладно, Люк. Обещаю не задавать тебе лишних вопросов. Но в чем бы вы с Лолой ни были замешаны, вечно скрывать это от меня не удастся, тебе так не кажется? Цветами и обедами меня надолго не заткнешь.
Люк взбесился, в глазах полыхал огонь, кулаки сжались. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел из комнаты. Даже отрицать ничего не стал…
Эбби приняла ванну, оделась и тщательно накрасилась, стараясь придать лицу свежий и здоровый вид. Да уж, на молодую счастливую женушку она никак не тянет, подумала Эбби, глядя на себя в зеркало. Девушка вышла в гостиную и выпила приготовленный мужем кофе. Люк собрал чашки, отнес их в кухню и вымыл. При взгляде на его стройную фигуру у раковины боль в сердце стала практически невыносимой. Какая милая домашняя сцена! Девушка выскочила на улицу и вдохнула свежего воздуха.
Кусты герани, которые она высадила вчера с такой любовью, свесили головки. Она собралась было полить их, но Люк остановил ее:
— Что ты делаешь? У нас нет на это времени. Джок вполне может полить сад. Я крикну ему. Заодно присмотрит за домом, пока нас нет.
— Этот старый мерзавец! — вырвалось у Эбби.
— Вот видишь, опять ты за свое, — вздохнул Люк. — Ну нельзя же, в самом деле, считать всех мерзавцами и злыднями. Чем старина Джок заслужил подобное обращение? Или Лола? Или ни в чем не повинные люди, с которыми ты случайно встретилась на Кросс? И даже я? Что с тобой, Эбби? Ты ведь совсем другой была. Откуда эта подозрительность, нервность, эти странные фантазии?