— Ну а ты-то счастлива, мама, не так ли? — спокойно спросила Билли.
— Конечно, счастлива. И уверена — Мосс будет просто в восторге. Вот увидишь. Думаю, надо подождать и сказать ему после обеда, как ты считаешь? Такие вещи не сообщают по телефону.
Агнес торжествовала. Точно груда кирпичей упала с ее плеч. Теперь это подтвержденный факт: Билли носит наследника Коулмэнов. Мосс Коулмэн-старший. Свершилось. Теперь будущее Билли и ее собственное обеспечено, что бы ни случилось с Моссом. Будущее ребенка — тоже. Это пришло ей в голову в последнюю очередь.
— Мама, я пойду наверх. Если Мосс позвонит, позови меня, ладно? Даже если я буду спать.
— Конечно, Билли. Ты сегодня выглядишь немного усталой. Должно быть, от жары.
Билли легла на спину среди груды подушек, отороченных кружевом. Она ощущала страх и мрачное предчувствие, которое не могла объяснить. Следовало бы испытывать радость и счастье. А вместо этого хотелось плакать. Что-то изменится, она точно знала. Неважно, что говорят Мосс и мама. Все будет по-другому. Она заснула на подушке, мокрой от слез.
Билли накрывала стол, когда зазвонил телефон. Агнес ответила, выслушала, что-то пробормотала так, что Билли не расслышала, и положила трубку на рычаг.
— Мосса сегодня вечером не будет. Убери его тарелку. Убрать его тарелку, как будто он уже уехал!
— Мама, почему ты не дала мне поговорить с ним? Он просил позвать меня?
Агнес пристально посмотрела на дочь. Вполне естественно, что она разочарована, хотя ей никак не удавалось привыкнуть к романтизму Билли.
— Дорогая, он узнал мой голос и только сказал то, что хотел передать тебе. Думаю, он торопился. Было слышно, что у них там какая-то суматоха.
Билли рухнула на стул, ее лицо стало расстроенным и разочарованным.
— Тебе повезло, Билли, — сказала Агнес, скрывая нетерпение. — Ты замужем за военным и должна смириться с тем, что у него есть свои обязанности и долг, который надлежит выполнять. Подумай о тех женах, чьи мужья находятся за тысячи миль от них.
— Который час? — тревожно спросила Билли. — Давай включим радио и послушаем новости. Я точно знаю — случилось что-то страшное. — И вдруг взорвалась: — Ненавижу эту проклятую войну!
В ту ночь Мосс не пришел домой. Не появился и не позвонил он и на следующий вечер. Билли испытывала безумное, неодолимое желание поговорить с мужем. Прошло двое суток. Скучал ли он по ней? Неужели его дело важнее, чем она и их ребенок? Он даже не знал о ребенке.
На следующий день, как раз когда Билли предполагала, что ей придется провести еще один вечер без мужа, усталый Мосс появился на дорожке к дому. Его глаза покраснели от недосыпания и многих часов, проведенных в накуренном помещении. Форма, обычно безупречная, помялась. Рассеянно поцеловав Билли в губы, он отвел цеплявшиеся за него руки жены.
— Мне нужен душ, и еще я бы выпил холодного пива. У меня есть три часа, потом я должен вернуться. Два дня глаз не смыкал, и, нет, Билли, я не могу говорить с тобой об этом. Надо было остаться на базе, но я хотел повидать тебя. Я сейчас так устал, что едва ли достоин твоих забот. Будь добра, принеси мне пива.
Когда Билли поднялась по лестнице с подносом, на котором стояли бокал и узкая вазочка с одной-единственной розой, Мосс уже спал.
Он сказал, три часа; Мосс выглядел таким усталым, что просто сердце разрывалось. Осторожно — только бы не разбудить — Билли расшнуровала и сняла с него ботинки, потом стянула носки. В шкафу висела свежая форма, она отнесла ее вниз погладить. Хоть чем-нибудь заняться. Наклонилась к кровати поцеловать Мосса в щеку, надеясь на невозможное — что Мосс проснется и обнимет ее. Не проснулся, не обнял.
У лестницы она встретилась с матерью, которая держала в руках маленький будильник Биг Бен.
— Отнесу в вашу комнату и поставлю на туалетный столик, — пояснила Агнес. — Твои часики Мосса не разбудят, ему нужен громкий звон, как колокольчик у коровы.
Билли отвела взгляд, чтобы мать не заметила раздражения в ее глазах. Мосс ее муж, и она сама хочет все для него делать, без вмешательства Агнес. Ей решать, что готовить на обед, куда идти в воскресенье, в какой день менять простыни, открывать или не открывать окна, когда и как сказать Моссу о ребенке. Со времени своего замужества Билли все больше испытывала чувство беспомощности и собственной незначительности. Казалось, Агнес, более мудрая и опытная, отбирала у нее возможность сделать выбор или принять решение самостоятельно. Это постоянно мучило Билли. Просто чудо, что мать не рассказала Моссу о ребенке.