— Это третья глупость, которую ты сделал, с тех пор как отправился в Филадельфию. Если бы ты держал ширинку застегнутой, тебе не пришлось бы жениться.
— Я не хочу говорить об этом, пап. — Моссу удалось выдавить из себя улыбку, ради Билли. — У тебя появится внук, пап.
— Сейчас мне нужен мой собственный сын, а не внук! — взорвался Сет. — Ничего не предпринимай. Я позвоню тем, кто мне кое-чем обязан. Мне нужно всего двадцать четыре часа, и ты можешь забыть об отъезде.
— Пап, стоит тебе шевельнуть пальцем, и я тебе этого никогда не прощу. Я так хочу. Ничего не предпринимай, пусть все останется как есть. — Он ждал очередной паузы. Надо было убедиться, что папа слышал сказанное и продолжает слушать. — Билли тебе понравится. Подумай только, пап, ты станешь дедом. — Приманка. Забросить старику приманку и посмотреть, проглотит ли он ее.
В трубке послышалось хриплое покашливание. Мосс живо представлял себе, какие размышления и варианты выбора перебирает в уме отец. Малыш должен стать весомым доводом в этих размышлениях. Сет никогда не будет выступать против своего сына и внука.
— Что представляет из себя мать?
Мосс чуть не рассмеялся. Не мог же он сообщить отцу, что Агнес самая настоящая стерва.
— Совсем как ты, пап. Она тебе тоже понравится.
— Твоя мать хочет с тобой поговорить, — холодно обронил Сет. — Не клади потом трубку. Мы еще не закончили.
— Это точно. Ты ведь еще не согласился. — Мосс улыбнулся Билли и привлек ее к себе. Дело сделано. Старик не станет перебегать ему дорогу, если в перспективе предвидится наследник империи Коулмэнов.
— Мам, рад тебя слышать! Как твое здоровье?
Голос матери дрожал, в нем слышались слезы. Это его огорчило.
— Мы скучаем по тебе, сынок. Я так за тебя рада. Я уверена — Билли чудесная девушка, и мы полюбим ее, как любим тебя. Когда мы с нею познакомимся?
— Скоро, папа все объяснит. Билли и ее мать едут в Остин. Позаботься о них вместо меня, мам. Обещаешь?
— Обещаю, дорогой. Что это значит? Ты получил новое назначение? Я думала, отец все уладил…
— Уладил, мама. Но я решил иначе. — Прежде чем она успела засыпать его вопросами, он протянул трубку жене.
Испуганная Билли лихорадочно сглотнула.
— Миссис Коулмэн. Это Билли Эймс. То есть, я имела в виду Коулмэн. — Мосс усмехнулся, наблюдая за ее волнением. — Так приятно поговорить с вами. Надеюсь скоро познакомиться с вами и с мистером Коулмэном. Надеюсь, наш приезд в Остин не станет для вас обузой.
— Дорогое дитя, в любом случае он не будет обузой. Я очень рада. По правде говоря, мне не терпится взяться за приготовления к вашему приезду. Билли, я хочу, чтобы мы подружились, ради Мосса.
— Спасибо, миссис Коулмэн. Передаю трубку Моссу. Он хочет снова поговорить с отцом.
Мосс взял трубку. На этот раз голос отца звучал как-то иначе. Смирился ли он с его новым назначением? Ни в коем случае. Это из-за ребенка. Он, наверное, уже внес его в список акционеров компании «Эй энд Эм». На очереди стояли доля капитала и первый пони малыша. Сет всем этим займется.
— Присылай к нам свою семью, сынок. Мы позаботимся о них за тебя. Береги себя, сын. Ты форменный дурак. И сам знаешь это, так ведь?
— В учителях у меня сам черт. Я люблю тебя, пап.
— Я знаю, сынок. Задай им жару за всех нас. Связь оборвалась.
В Остине, штат Техас, Сет Коулмэн резко встал из-за своего огромного стола в библиотеке и подошел к длинному ряду окон, из которых открывался вид на сады Санбриджа и пологие холмы с загонами для скота. Он нарочно повернулся спиной к жене, чтобы та не видела, как он расстроился, потерпев поражение. Звонок Мосса оказался полнейшей неожиданностью, как гром среди ясного неба. Мальчик отправляется на войну, а неожиданная новость о внуке — условие сделки.
Джессика Коулмэн наблюдала за мужем, сочувственно заламывая руки. Любовь Сета к Моссу была всепоглощающей, а мысль о возможности потерять сына на войне приводила в ужас. Джессика тоже любила сына и боялась за него не меньше, но ее любовь была материнской — нежной, лишенной властности и деспотичности. Именно так Сет любил — или ненавидел, — и много лет назад ей пришлось смириться, научиться жить с этой ношей. А то, что Сет не любил или ненавидел, для него не существовало. Так не существовала она, Джессика.