— Да, — солгала она.
— Она такая красивая, Билли, — с восторгом продолжала Джессика. — И выглядит здоровенькой, несмотря на то, что маленькая. А какие у нее волосы! Я уверена — Мосс доволен. Сет говорит, что послал сообщение на «Энтерпрайз». Надеюсь, мы в ближайшее время что-нибудь получим от Мосса. Каждый день молюсь об этом. По крайней мере, тебе не придется беспокоиться о том, что Мэгги пойдет на войну.
— Я только что написала Моссу письмо, в котором рассказала о Мэгги. Это напомнило мне об одном деле. Не могли бы вы порекомендовать хорошего фотографа, чтобы он пришел и сфотографировал ее? Я хочу послать карточку Моссу.
— Сет уже позаботился об этом, Билли. Фотограф приедет, когда на следующей неделе Мэгги будут крестить.
— Крестить? На следующей неделе? Наверное, к тому времени я уже совсем оправлюсь, только вот не уверена, что мои прежние платья мне подойдут. Боже, почему так скоро?
— Билли, беспокоиться не о чем. Сет и Агнес позаботятся обо всем. Кроме того, мать в церковь не идет. Это не такое уж большое событие. Простые крестины, сделают всего несколько фотографий. Небольшой ужин для ближайших друзей — вот и все. На Мэгги наденем то же крестильное платьице, что было у Мосса и Амелии. Прачка посмотрит, чистое ли оно, и разгладит все оборочки. Тебе не нужно беспокоиться о таких мелочах.
— Но я хочу беспокоиться! — Билли едва не выкрикнула это. Почему она не может пойти в церковь? Это немыслимо. Она не будет присутствовать на крестинах собственного ребенка? Ну, это мы еще посмотрим.
— Билли, что случилось, что с тобой? — забеспокоилась Джессика.
Билли с трудом заставила себя говорить спокойно:
— Я хотела бы сама все сделать. Я хочу пойти в церковь, чтобы увидеть крестины Мэгги. Она мой первый ребенок. Как я могу написать об этом Моссу, если сама не буду присутствовать на церемонии?
— Дорогое дитя, здесь так полагается. Ты к этому привыкнешь. Теперь ты тоже член семьи Коулмэнов и должна примириться с установленным порядком. Поэтому Мосс и прислал тебя к нам.
Билли сдержала слезы, когда наклонилась поцеловать Джессику на ночь.
— Пойду в детскую, проверю, как там Мэгги. Джессике было ненавистно то, что она заставила себя сделать в следующее мгновение. Ей пришлось до боли сжать зубами язык, возвращая себя к реальной жизни и произнося нужные слова:
— Почему бы тебе не подождать до утра, Билли? Я уверена — няня уже уложила Мэгги в постель, а ты можешь ее разбудить. Режим. Няни всегда следуют таким строгим предписаниям.
— Вы хотите сказать, что няня не впустит меня, если я приду в детскую посмотреть на моего ребенка? — дрожащим голосом спросила Билли.
— Боюсь, что это так, Билли. Если дверь закрыта, она останется закрытой.
Джессике мучительно хотелось прижать к себе молодую мать, погладить ее по голове и сказать, что все образуется. Однако в последнее время она начала думать, что не всегда будет здесь, чтобы утешать Билли. Чем раньше она усвоит и примет ту истину, что все здесь делается «по-коулмэновски», тем лучше будет для нее. Не стоило подталкивать это дитя к бунту. Джессика достала из кармана халата четки, оперлась затылком о спинку кресла и закрыла глаза. Жестокий урок ожидал Билли, такой же, какой преподали ей самой. А для чего? Чтобы окончить жизнь женщиной, состарившейся раньше времени, одиноко сидящей в своей комнате, тогда как битва, не разразившаяся и не оконченная, все еще разрывает сердце на части? Нет, пусть лучше на этом долгом пути Билли станет настоящей Коулмэн: жесткой, алчной и эгоистичной. Иначе ей придется бежать, как сделала Амелия. Как делала это сейчас она сама.
Билли выбежала из комнаты. Глаза ее устремились по бесконечному коридору, протянувшемуся от холла к двери детской. Последняя оказалась запертой. Плечи Билли поникли, она прошла в свою комнату и заперла за собой дверь. Билли не привыкла к запертым дверям и ненавидела их. Слезы катились по ее щекам, когда она схватила письмо к Моссу и прижала его к сердцу. Но от этого он не стал ближе.
Мэгги исполнилось три месяца в тот день, когда Сет вошел в дом через кухонную дверь, и его морщинистое лицо расплывалось в улыбке.
— Ты выглядишь так, будто кто-то отдал тебе своего призового быка, — заметила Агнес, наливая себе кофе. — Не хочешь чашечку? Я только что послала Титу наверх с чаем для Джессики.
— Мои новости гораздо лучше, чем призовой бык. Мне сейчас позвонили из Вашингтона: «Энтерпрайз» идет в Пёрл-Харбор на ремонт. Мой мальчик цел и невредим, и мы сможем ему позвонить и поговорить с ним. В Пёрл-Харбор они должны прийти восьмого мая, то есть через четыре дня, Эгги. Пойду скажу Джессике.