Сдерживая смех, Кэтрин кивнула и стала подниматься по лестнице.
«Какой странный старый дом», — подумала она, отыскивая потайную лестницу.
Кэтрин достигла смутно освещенной двери наверху, у нее возникло ощущение, что она попала в другой мир. Стук в дверь прозвучал тихо и нерешительно.
— Деймон? — Кэтрин не услышала ни звука, но дверь внезапно распахнулась.
«Должно быть, все сегодня выглядят бледными и усталыми», — успела подумать Кэтрин, а затем она очутилась в объятиях Деймона.
Его руки почти судорожно ее сжали:
— Кэтрин. Ах, Кэтрин…
Затем Деймон отстранился. Все вышло почти как прошлой ночью: Кэтрин едва ли успела заметить, как между ними разверзается пропасть. В глазах у Деймона появилось что-то до тошноты рассудочное и холодное.
— Нет, — вымолвила Кэтрин, едва сознавая, что говорит вслух. — Я тебе этого не позволю. — Целуя, она прильнула к нему всем телом.
Сначала Деймон старался бороться со своими эмоциями, но затем его тело задрожало, и их поцелуй стал поистине жгучим. Его пальцы погрузились в ее волосы, и вселенная сжалась вокруг Кэтрин. Более не существовало ничего, кроме Деймона, его рук, обнимавших ее, и огня, рождавшегося от соприкосновения их губ.
Через некоторое мгновение они разорвали объятия, не в силах справиться с дрожью. Но взгляды влюбленных так и остались, прикованы друг к другу, и Кэтрин заметила, что зрачки Деймона слишком широки даже для этого скудного света; вокруг них оставалась лишь тонкая зеленая полоска. Юноша выглядел потрясенным, а его рот — этот рот! — казался немного припухшим.
— Думаю, — начал Деймон, и Кэтрин опять смогла расслышать излишнюю рассудочность в его голосе, — думаю, в таких случаях нам следует быть осторожнее.
Кэтрин кивнула, потрясенная произошедшим не меньше.
«Только не на публике, — подумала она. Да и наедине тоже, если только…»
— Но ты можешь просто меня обнимать, — заметила она.
Как странно, что после такого страстного порыва она испытывала в его объятиях такой мир и покой.
— Я люблю тебя, — прошептала Кэтрин.
И почувствовала, как его охватывает дрожь.
— Кэтрин… — снова начал Деймон, и в голосе его зазвучало откровенное отчаяние.
Кэтрин подняла голову:
— В чем дело, Деймон? Разве в этом можно ошибиться? Разве ты меня не любишь?
— Я…
Он беспомощно на нее посмотрел — тут они услышали, как от подножия лестницы слабо доносится чей-то голос:
Деймон вздохнул:
— Лучше я пойду посмотрю, кто там. — С непроницаемым лицом он выскользнул из ее объятий.
Оставшись одна, Кэтрин сложила руки на груди и невольно вздрогнула. Здесь было так холодно.
«Где-то должен быть огонь», — думала она, медленно оглядывая комнату и, наконец, упираясь взглядом в комод красного дерева, который она рассматривала прошлой ночью.
«Ах, Деймон!»
Слезы жгли Кэтрин глаза, а в ее сердце неотвратимо поднималась всесокрушающая любовь.
«Так сразу? Ты так сразу в меня влюбился? Деймон, я так тебя люблю!»
«И совершенно неважно, что ты не можешь в этом признаться», — подумала Кэтрин.
За дверью раздались какие-то звуки. Быстро свернув ленточку, Кэтрин положила ее обратно на комод. А затем обернулась к двери, торопливо утирая непрошеные слезы.
«Неважно, что ты не можешь сказать мне это прямо сейчас. Я скажу это за нас обоих. И когда-нибудь ты ответишь мне».
Когда Кэтрин обернулась, то увидела приближающегося к ней Деймона. Он внимательно наблюдал за ней. И вдруг она поняла, какой она ему в этот момент предстает: темно-каштановые волосы рассыпались по черноте плаща, белая рука удерживает бархат у горла. Разгневанная принцесса, расхаживающая по своей башне.
Кэтрин наклонила голову, чтобы взглянуть на люк в потолке, и услышала негромкий, но отчетливый вздох. Когда она повернулась, пристальный взгляд Деймона был сосредоточен на ее обнаженном горле; в глазах у него застыло странное выражение. Однако в следующий миг лицо парня словно застыло, и он отвернулся.