— Пожалуй, — хрипло выговорил Деймон, — Мне лучше проводить тебя домой.
В этот момент Кэтрин захотелось причинить ему боль, заставить испытывать такие же скверные ощущения, какие охватили ее. Но она также хотела знать правду. Кэтрин устала от этой дешевой игры, устала составлять сложные схемы, без конца планировать и пытаться угадать мысли Деймона Грина. Поэтому ужасным и одновременно чудесным облегчением для нее стали невольно слетевшие с ее языка слова, которые так долго вертелись в голове:
— За что ты меня так ненавидишь?
Деймон пристально на нее посмотрел. На мгновение показалось, будто он просто не в силах подобрать слова. Но затем он четко произнес:
— Я вовсе тебя не ненавижу.
— Ненавидишь, — сказала Кэтрин. — Я знаю, не очень… не очень вежливо так говорить, но мне наплевать. Я знаю, я должна быть благодарна тебе за то, что сегодня вечером ты меня спас, но мне и на это тоже наплевать. Я вовсе не просила меня спасать. Между прочим, я даже не знаю, почему ты вообще оказался в той заброшенной деревне, в том самом доме. И я совершенно не понимаю, почему ты так поступил, особенно учитывая те чувства, которые ты ко мне испытываешь.
Качая головой, Деймон негромко выговорил:
— Я не испытываю к тебе ненависти.
— С самого начала ты избегал меня так, как будто я… не знаю, прокаженная. Я пыталась вести себя дружелюбно, а ты швырнул мне это дружелюбие прямо в лицо. Разве джентльмен так поступает, когда кто-то пытается его поприветствовать?
Деймон опять пытался что-то сказать, но Кэтрин неслась дальше, не задумываясь:
— Ты раз за разом публично мною пренебрегал, ты на глазах у всех унижал меня в колледже. Ты и теперь словно не желаешь меня замечать, если только это не оказывается вопросом жизни и смерти. Что только так я могу вытянуть из тебя хоть словечко? Только когда кого-то чуть ли не убивают? И даже сейчас, — горестно продолжила Кэтрин, — даже сейчас ты не хочешь, чтобы я оказывалась рядом с тобой. Что ты за человек, Деймон Грин, что ты так живешь? Почему тебе приходится обставлять себя стенами, чтобы другие люди за них не проникли? Почему ты не можешь никому доверять? Что с тобой, в самом деле, такое?
Теперь Деймон молчал, отвернувшись от Кэтрин. Она быстро перевела дух, расправила плечи и повыше подняла голову — даже несмотря на то, что в глазах у нее блестели слезы.
— И что такое со мной, — добавила она, уже чуть потише, — что ты даже не можешь на меня смотреть, зато вовсю позволяешь Корделии за тобой увиваться? По-моему, хотя бы это я все-таки имею право знать. Ладно, я больше никогда тебя не потревожу и даже не заговорю с тобой в школе, но, прежде чем я отсюда уйду, я хочу узнать правду. Скажи, Деймон, за что ты так меня ненавидишь?
Деймон медленно повернулся и поднял голову. Его смертельно грустные глаза смотрели в никуда, и в Кэтрин словно что-то перевернулось от той боли, отражение которой она увидела на его лице.
Голос Деймона по-прежнему остался выдержанным — но где-то на самой грани. Кэтрин явственно слышала, какие отчаянные усилия требуются юноше, чтобы говорить ровным тоном.
— Да, Кэтрин, — произнес Деймон, — думаю, у тебя есть право знать.
Тут он посмотрел ей прямо в глаза, и она подумала: «Неужели все так скверно? Что может быть хуже?»
— Я не испытываю к тебе ненависти, — продолжил юноша, тщательно, раздельно произнося каждое слово. — Я никогда тебя не ненавидел. Просто ты… ты мне кое-кого напоминаешь.
Кэтрин оказалась захвачена врасплох. Она ожидала чего угодно, только не этого.
— Я напоминаю тебе какую-то знакомую?
— Да, знакомую, — тихо подтвердил Деймон.
— Но, — медленно добавил он, словно втайне недоумевая, — на самом деле ты совсем другая. Она действительно на тебя походила, но была хрупкой, нежной. Уязвимой. Как внутри, так и снаружи.
— А я не такая.
Деймон издал звук, который вполне можно было принять за смешок, если бы он не был таким печальным:
— Да. Ты не такая. Ты воительница. Ты… это ты.
Некоторое время Кэтрин безмолвствовала. Видя боль на его лице, она с трудом, но все же сдерживала гнев.
— Ты был с ней очень близок?