- Крелл, я думала, что всё, мне не спастись!! Ты не услышишь! Как страшно, эта змея, я думала, это бревно, а это оказалась змея! - Она расплакалась, её трясло.
- Это анаконда, Настъя, и далеко не самая большая. Не плачь, милая, всё обошлось. Больше я не отойду от тебя ни на шаг, глупышка. Теперь ты убедилась, как опасны джунгли? - Она, молча, покивала головой, не отцепляясь от него. Неуверенно спросила:
- Кре-е-ел, а почему я голая? И ты?
Он опять рассмеялся тихим смешком: - потому что, когда я выудил тебя из воды, с тебя текло ручьём, да и с меня тоже. Раздеть я тебя раздел, а вот искать в мешке одежду и напяливать её на бессознательную тебя я не стал. Решил, что сама оденешься. Ну а мне и надеть -то нечего, мои брюки сангома носит.
- А... что со змеёй, она где? - Настя опять содрогнулась,
- а анаконду доедают крокодилы. И Большой Джим тоже там, не обманул старик. Хочешь посмотреть?
- Нет!!
Он опять погладил её по спине:
- нет так нет...
Чувство благодарности за спасение, признательность, нежность к Креллу просто переполняли её. Она потянулась, нашла в полутьме его губы. Он замер, а потом ответил, всё решительнее вторгаясь в её рот, покрывая лицо частыми мелкими поцелуями. Вдруг он остановился, со стоном разжал руки:
- нет, нельзя! Настъя, я не должен становиться между тобой и Рэмси!
Настя, опомнилась, с недоумением спросила:
- о чём ты, Крелл? Какое отношение ко мне имеет Рэмси??
Он виновато ответил:
- ну, тебе же нравится Рэмси, ты сама мне сказала. А ты нравишься ему. Значит, я не должен вам мешать...
- Крелл, ты что?? Мало ли, кто мне нравится! Мне и Рэндам нравится, и Лукас. И мархуры глубоко симпатичны. Но ты! Ты самый лучший, самый дорогой!... - Она запнулась, жалобно сказала: - поцелуй меня, пожалуйста, Крелл...
Он и поцеловал. Вначале неуверенно, как будто всё ещё сомневаясь, потом обнял, положив руку на попку, с силой прижал к себе. Настя ощущала его жаркую, твёрдую пульсирующую плоть. Ей стало неловко, всё же её сексуальный опыт был слишком мал. Соски затвердели, и она знала, что Крелл тоже это чувствует. Настя дёрнулась, и он сразу же отпустил её, тихо спросил:
- что, милая? Тебе больно?
Она не знала, как отдалить то, чего она хотела и страшилась:
- у меня, наверно, трещина в ребре. Змея очень сильно сдавила. - Рёбра уже не болели, и она сама не понимала, зачем сказала это. Наверно, от неловкости и стыда.
Он тут же перевернул её на спину, горячие гибкие пальцы сжали грудь, потом опустились ниже, поглаживая, ощупывая, осторожно нажимая. Настя затаила дыхание. Он и на самом деле искал повреждённые рёбра. Спросил:
- тебе где-нибудь больно? Не терпи, пожалуйста, скажи, если больно. - Она нерешительно ответила:
- н-н-не-е-ет, кажется, не больно, если только чуть-чуть.
- Это, наверно, синяки на коже. Завтра утром поищем растение - паук. Его листья хорошо помогают от синяков. - Он осторожно целовал грудь, живот, опускаясь всё ниже, поглаживая, сжимая, потихоньку стягивая вниз штанишки. Насте было ужасно неловко, она не представляла, что может быть так стыдно и так... приятно. Она завозилась, пытаясь сдвинуть ноги, оттолкнуть его, но он не отпустил, крепче прижал руками. Ещё раз поцеловав, оторвался от неё, поднял голову:
- тебе неприятно, Настъя? Ты пытаешься меня оттолкнуть.... - Она окончательно смутилась, задыхаясь от нежности к нему, от наслаждения и стыда:
- Крелл, я... не знаю, я... была с мужчиной только один раз, и... нет, мне хорошо... и... пожалуйста, не надо там целовать! - С отчаянием выдохнула она.
Он засмеялся! Лёг на неё, опираясь на локти, обхватил руками её голову и принялся целовать глаза, губы, шею... Она чувствовала, как его плоть прижимается там, где он только что целовал, и он слегка шевелит бёдрами, дразня её.
- Я люблю тебя, Настъя! Я очень сильно тебя люблю. - Она замерла от неожиданности, потом, обняв его, прошептала ему на ухо: - я тоже люблю тебя, Крелл!
О! Только в книгах читала Настя, что любовь и страсть возносят людей на недосягаемую высоту. Крелл был ласковым и грубым, нетерпеливым и нежным. У неё в голове звенела пустота, а сердце переполняла любовь к нему. Он шептал ей что-то, она не понимала, что. Задыхаясь от наслаждения, переполненные желанием и любовью, они отдавались и обладали друг другом.
Давно стемнело в джунглях, но двое влюблённых не слышали криков ночных птиц, рычания хищников и шелеста кустарника вокруг их убежища. Настя с восторгом исследовала тело своего любимого. Она проводила пальцами по широким плечам, груди, машинально отмечая зажившие шрамы. Её руки погладили упругий живот и стыдливо скользнули ниже, тихонько сжимая, поглаживая то, что доставляло ей, раз за разом, такое наслаждение и блаженство. Крелл урчал и постанывал, а потом не выдержал, снова перевернул её на спину, нетерпеливо, жадно приник, целуя, сливаясь с ней в любовном экстазе.