Ярко-синие глаза Раннульфа вновь посмотрели на Рейну. Их взгляды встретились, и обоих словно молнией пронзило — они узнали друг друга. Глаза Раннульфа расширились от неожиданности, он все еще не мог в это поверить, и тут вдруг предательский багрянец стал разливаться от основания шеи норвежца и постепенно охватил все лицо.
Рейна невольно прикрыла рукой рот, чтобы остановить пронзительный крик, готовый вырваться наружу. Ее память прояснилась: этот норвежец, этот мужчина по имени Раннульф, а вовсе не Вульф Безжалостный, как она ошибочно полагала ранее, жестоко лишил ее невинности и оставил лежать, истекающую кровью, на земле. И хотя Вульф все же продал ее в рабство, физического вреда он ей не причинил.
С трудом поднявшись на ноги, Рейна вцепилась в край стола, пытаясь собраться с силами, чтобы уйти. Вульф вскочил со своего места и обхватил ее за талию, не давая упасть. Хотя Рейна чувствовала, что все смотрят на нее, она не видела никого, кроме Раннульфа.
Долгое время она мучилась, испытывая противоречивые чувства к Вульфу, она страдала от того, что желала этого мужчину, которого должна была ненавидеть сильнее чем кого бы то ни было. Теперь же, когда ей открылась правда, у нее будто гора с плеч свалилась.
— Рейна, тебе плохо?
Голос Вульфа освободил ее из плена оцепенения. Она снова посмотрела на жестокого норвежца, сидящего за семейным столом.
— Я… мне нужно выйти, — задыхаясь, произнесла Рейна.
Она оторвала руку от стола и сделала пару шагов назад. К сожалению, потрясение оказалось слишком сильным, и она медленно осела на пол. Она услышала, что Тора позвала ее по имени, и почувствовала, как сильные руки Вульфа подняли ее.
— Рейна чем-то больна, сынок? — спросила Тора, в ее голосе явно слышалось беспокойство.
— Не волнуйся, мама, я о ней позабочусь.
— Да что с ней случилось-то?
Он многозначительно посмотрел на Раннульфа.
— Я все объясню позже.
Резко развернувшись, он вышел во двор, бережно неся на руках Рейну.
Рейна пришла в себя, как только холодный воздух остудил ее пылающие щеки. Она почувствовала, что плывет куда-то, и открыла глаза. Ее окутала волна облегчения, когда она увидела лицо Вульфа и осознала, что он держит ее на руках. Она подняла руки, обхватила его за шею и уткнулась лицом в его могучую грудь.
— Что случилось? — пробормотала она.
— А что ты помнишь?
— Я… Милая Фрейя, так это был Раннульф! Почему ты мне не рассказал правду?
— Я пытался убедить тебя, что не виноват в том, в чем ты меня обвиняла, но ты не хотела мне верить.
— А что я, по-твоему, должна была думать? Ты ведь не хотел назвать мне имя того, кто действительно виновен.
— Раннульф — брат Ольги. Я боялся, что ты станешь упрекать Ольгу из-за отвратительного поступка ее брата и тем расстроишь ее. Я не хотел, чтобы ссора между вами причинила вред наследнику моего брата. Ольга — женщина неуправляемая.
Вульф открыл дверь и внес Рейну в большой зал своего дома. К ним тут же подбежали Ума и Лорн.
— Хозяин, что стряслось с Рейной? — спросила Ума.
— С ней все хорошо, Ума. Ты и Лорн можете пойти искупаться в вулканическом озере. Сегодня вы мне больше не нужны.
Ума уколола Рейну недобрым взглядом.
— Пусть Лорн идет, а я останусь и помогу вам.
Вульф прошел мимо нее.
— Мне не нужна твоя помощь, Ума. Делай, как я сказал.
Лорн схватил Уму за руку и потащил ее к двери. Вульф направился в свой альков, положил Рейну на кровать и задернул за собой занавеску.
Вульф, нависая над Рейной, смотрел на нее со странным выражением лица, и прочитать его мысли ей никак не удавалось.
— Все эти недели я считала тебя чудовищем, — прошептала Рейна. — Ты не должен был позволять, чтобы этот кошмар затянулся.
Вульф сел на край кровати, и Рейна подвинулась, освобождая ему место.
— Определенная вина на мне есть, Рейна. Я ведь действительно продал тебя иноземцу.
— Но почему ты отнес меня на свой драккар? Почему не оставил на берегу?
— Если бы я тебя оставил, после Раннульфа пришли бы другие. Ты была такой беззащитной, такой несчастной, что я не мог не спасти тебя.
Рейна изумленно посмотрела на него. Он так мало уделял ей внимания во время путешествия в Византию, будто она была совершенно невидима.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Веришь ты мне или нет, тогда я не видел в тебе желанную женщину. Ты была врагом. Я все еще оплакивал свою жену, ярость моя была так велика, что я не мог думать ни о чем, кроме мести. И я считал, что чем раньше избавлюсь от врага, тем будет лучше.