Те, в свою очередь, стали доставать из заплечных мешков, небольшие фляги с жидкостью, заранее приготовленные по настоянию тер Мисхоны.
***
Жадно утоляя жажду, девушки постепенно приходили в себя после увиденного.
— Ну что там? — спросила тер Мисхона.
— Пустыня, — начала рассказ Мелинда, — сильные ветра то и дело бросали нам в глаза острые песчинки, мешая увидеть происходящее. Однако вскоре появились они: песчаные волки. Они были огромны и бежали столь быстро, пытаясь обогнать, казалось, сам ветер. Но он все набирал и набирал силу, отталкивая зверей назад, кружа их в своих завихрениях и раскидывая бедных животных по сторонам. Припав к земле, они пытались победить стихию, но у них ничего не выходило. Вдруг рядом с ними возникли змеи. Выныривая из-под земли, они также пытались пробиться вперед сквозь стену песчаного безумия. Затем появились черные вороны… Птицы, кружащие в небе, то и дело пытались спикировать вниз, но потоки ветра были слишком сильными.
Песчаная буря становилась все сильнее, сметая на своем пути, отчаянно борющихся животных. Вдруг будто бы из ниоткуда на поляне появился лис, следом за ним чинно ступал величавый олень. Его ветвистые рога, казалось, доставали до самого неба. Спокойно обведя взглядом всех присутствующих, олень боднул рогатой головой в сторону песчаной бури, и она развеялась, будто ее и не бывало вовсе, — остановилась запыхавшаяся Мелинда.
— А еще он человеческим голосом произнес: «Я пришел за тобой», — добавила Бегга.
— За кем? — непонимающе спросил Родхард.
— Непонятно, — ответила Леда, — однако смотрел он на вожака песчаного волка и змея, свернувшегося кольцом подле него.
***
После того как уставшие провидицы были отправлены по лежанкам. Тер Мисхона в компании озадаченных командоров расположилась за обеденным столом в доме старшины.
Вооружившись бумагой и чернильным пером, она стала писать послание для короля.
— Ничего не понятно, — пробормотал Севастьян Трюдо, пытаясь кверху ногами разобрать, что убористым почерком писала старая женщина.
— А, по-моему, все ясно как божий день. Даже тебе, остолопу, должен быть понятен смысл видения, — лукаво пожурила она лиса.
— Ну, допустим, что вороны, лис и змеи — это мы, — спокойно изрек Родхард Друз, — а волки, олень, буря?
— Песчаные волки — берунги, именно этот зверь скалит свою пасть на их знамени, — добавил Григор Норч, — но и в правду что за олень? И при чем здесь песчаная буря? — вопросил он.
— Помните ли вы события, произошедшие во времена правления короля Бирда? — вопросом на многочисленные вопросы мужчин ответила пожилая терра.
— Эпидемия песчанки, — мгновенно понял к чему ведет террисса Норч.
— Именно, — ответила она. — Это зараза выкосила тогда половину страны и лекарства от нее так и не нашли.
— Но я думал, что она уже в прошлом… — непонимающе изрек Трюдо.
— Видимо нет… — устало произнесла тер Мисхона.
— Значит, грядет эпидемия песчанки и победить ее сможет только лишь какой-то олень, который придет либо за Родхардом, либо за песчаным псом… — вынес предположение Севастьян.
— Вероятно именно так и будет, однако есть у меня предчувствие, что олень — это князь Диргов, — произнесла женщина, вырвав удивленный возглас лиса и недоверчивые взгляды остальных командоров, — именно Дирги считают себя потомками Великого оленя.
— Он никогда на это не пойдет, — мрачно вынес вердикт Григор.
— Помочь нам в борьбе с этой заразой он не согласиться даже за эту симпатичную белобрысую задницу, — глумливо произнес Тьян, мотнув головой в сторону змея, — да и голова пса, успевшего насолить половине мира, его вряд ли интересует.
— Дирги слишком закрыты от остального мира, — спокойно произнес Норч, — они не окажут нам помощи в этой борьбе. Нужно искать другой выход.
— Если бы он был, девочки бы его увидели, — зло бросила тер Мисхона, — не гадайте раньше времени, воля всевышних бывает туманна, — поставила она точку в их спорах.
С первыми криками петухов послание королю было отправлено с почтовым вороном, который бесполезно доживал свой век под сводами деревенской конюшни.
Командоры, так и не сомкнувшие глаз после бессонной ночи, задумчиво чистили своих скакунов. Утро медленной поступью приближалось к своему трону.
***
Открыв глаза, Фиона вновь пыталась стряхнуть с себя тревожное сновидение. Однако теперь ей казалось, что она знает, что нужно делать.
Закрыв глаза, она снова погрузилась в сон.
К полудню девушки все-таки пробудились. Отдохнувшие, набравшиеся сил, они, казалось, даже светились изнутри, что не преминул подчеркнуть дед Трофим за поздним завтраком.
Девушки лишь молча улыбались, уплетая гречишные оладьи с брусничным вареньем.
— Готовы ехать? — спросил заглянувший в дом Григор Норч, бросив цепкий взгляд на Леду.
— Да, — тихо ответила она за всех.
— Тогда через четверть часа отправляемся, — изрек он и скрылся за потрепанной дверью.
Скоро собравшиеся девушки, прощались со старшиной деревни и его внуками, стоя перед домом. Покосившаяся околица была выправлена кем-то из солдат накануне, придавая дому новый, какой-то умиротворенный вид.
Тепло поблагодарив, давшую приют путникам, семью, двушки направились к отряду, ожидавшему их за околицей.
Вдруг Фиона резко развернулся и подбежав к деду Трофиму, тихо произнесла:
— Жвинка…
— Что? — непонимающе нахмурился старшина.
— Ее звали Жвинка…
— Кого? — ничего не понимая вопросил дед.
— Синегубку вашу Жвинкой звали, — запальчиво произнесла Фиона, — молитесь за нее всей деревней и несчастных случаев тогда больше уж и не будет.
— О, как, — недоверчиво произнес Трофим, — будем! Есшо как будем, внуча. Спасибо тебе!
Развернувшись, рыжеволосая девушка бросилась к своему скакуну, на душе стало спокойно. Дело сделано!
Глава 15
Сегодня погода была к путникам благосклонной. Яркое солнце нежными лучами ласкало щедро политую дождем землю. Идиллию прекрасного дня нарушали лишь обсуждения грядущего.
— То есть, песчаная буря — это болезнь… — уточнила Арифа.
— По всей видимости так, — ответила тер Мисхона, — гнусная зараза… Все тело покрывается сыпью, похожей на мелкие песчинки, оттого и название такое… Чешутся они жутко, сводя с ума несчастного… Говорят, мало, кто после нее жив остается, а если и посчастливится кому, то на всю жизнь ужасная корка на теле его спутница…
— Но что-то же с ней можно сделать? — спросила Мелинда.
— При короле Бирде все деревни и города, в которых песчанка лютовала, закрывали для въездов и выездов. Тела умерших сжигали, порой и все деревни приходилось жечь, ибо там и жителей то не оставалось. Постепенно вроде болезнь сошла на нет, а уж что там взаправду было, кто ж скажет…
— А эти Дирги, кто они? — спросила озадаченная Бегга.
— Небольшое племя, живущее за морем каменных зубов. Говорят, они раньше жили совместно с берунгами, но кто ж этих псов долго вытерпит… так и пришлось им искать себе новое место жительства. Только потрепали их тогда берунги знатно, половину племени вырезали. Если бы не их Друны, все бы и полегли, а так спаслись да закрылись от всего мира, раны залечивать стали…
— Друны? — переспросила Мелинда.
— Жрецы по-нашему, — стала объяснять мудрая террисса, — поклоняются они Великому Оленю, считая себя его прямыми потомками… Говорят, наделены они силой великой: и будущее предначертать способны и стихиями управлять горазды.
— Небылицы какие-то, — фыркнула Арифа.
— То нам уже неведомо, — спокойно отразила выпад тер Мисхона, — одно ясно, что уйти от берунгов без силы Друнов, Дирги бы не смогли. Берунги тогда говаривали, будто бы растворились они с дуновением ветра, и дождь тогда лил не меньше седмицы. Видать смывал с тоскующей земли невинно пролитую кровь. Оттого и год тогда неурожайный был, все посевы сгнили в страдалице, голод тогда потрепал народ знатно. Все зло всегда возвращается… — поучительно изрекла она напоследок.