— До вас мне далеко, ваше величество! — парировал ворон, направляясь к двери.
— Не забудь о встречи с берунгами, — быстро произнес ему вслед правитель, — дозорные сообщают, что они будут во дворце не позднее двух часов по полудню.
Оставив слова короля без ответа Норч вышел из кабинета главы государства. Чувство разочарования билось в глубине его сердца, однако признавая правоту доводов Асхера, Риг проглотил вязкий ком горечи.
— Ничего, — думал он про себя, отправившись на поиски Леды, — год — это не вечность. Тем слаще будет дальнейшая жизнь….
Глава 24
Ровно в два часа по полудню по всему замку разнеслась весть о прибытии степных псов. Массивные соловые скакуны с устрашающими наездниками, облаченными в костюмы из черной кожи, длинной процессией въезжали в ворота замка. Выстроившись возле дворца, гостей, встречали все важные лица государства во главе с самим королем.
— Приветствую, — вежливо произнес король, пожимая крепкую руку предводителя берунгов, — надеюсь происшествий в дороге не случилось?
— Вашими молитвами, — сухо ответил Кышкар, переведя взгляд на встречающих, — не будем терять время на бессмысленные расшаркивания, мы и так слишком долго шли к сути…
— Безусловно, — согласился с ним Асхер, — пройдем в мой кабинет, командоры защитных башен уже ожидают нас.
Не говоря больше ни слова, мужчины отправились в глубь дворца, оставив гостей на попечение встречающих.
***
Григор Норч задумчиво ожидал приезда важного гостя в кабинете короля. В голове его до сих пор крутился разговор с Ледой. Его скромная провидица восприняла новости с пониманием, лишь улыбкой отвечая на недовольство самого командора.
— Разве же год это срок? — спросила она, смеясь, — настанет и наш день для счастья.
Казалось, Норч с каждым днем любил свою терриссу все и больше, и больше. Хотя каждый раз ему чудилось, что сильнее чувство уже быть не может.
Не сразу заметив, что в кабинете началось оживление, ворон вернулся из мира своих дум и поднял взгляд на дверь.
В сопровождении короля порог кабинета переступил вождь берунгов. Военная стать и выправка моментально выдали в нем умелого воина. Острый взгляд темных глаз оценивающе пробежался по командорам.
— Кышкар, присаживайся, — указал на кресло возле Севастьяна Трюдо король, — разговор будет долгим.
Вскинув в удивлении бровь, берунг все же разместился на предложенном месте и выжидательно уставился на Асхера.
— Позволь в начале представить тебе моих командоров защитных башен, — начал правитель Шаграна, — эр Григор Норч, командор башни воздушных воронов, — кивнул он в направлении Рига, — вер Родхард Друз, командор башни водяных змеев, и по правую сторону от тебя восседает, фер Севастьян Трюдо, командор башни огненных лис.
— Наслышан о вас, — почтительно произнес Кышкар, поочередно кивая каждому командору.
— Думаю, наш в гость в представлении не нуждается, — продолжил король.
— Безусловно, — сухо ответил Родхард Друз.
— Перейдем к сути, — пренебрежительно высказался берунг.
— Пожалуй, — согласился с ним правитель Шаграна, — мои командоры в курсе нашего уговора, поэтому посвящать их в его детали смысла нет. Однако всех нас беспокоит то, каким образом ты будешь выбирать себе провидицу, — на этих словах король выжидательно уставился на берунга.
— А это имеет какое-либо значение? — скучающе спросил он.
— Безусловно, — ответил Норч, прямо посмотрев на пса, — не все провидицы свободны для исполнения вашего с его величеством договора.
— Дело в том, — стал объяснять Асхер, заметив непонимание на лице гостя, — что наш командор в скором времени объявит о помолвке с одной из террисс и нам бы очень не хотелось, чтобы это стало помехой на пути нашего союза.
— Не станет, — скучающе протянул Кышкар, обводя взглядом лица присутствующих, и отмечая, как вытянулись лица командоров, когда король сообщил о намерениях своего ворона.
— И все же, — не сдавался правитель, — могли бы мы узнать более о том предсказании, что сподвигло берунгов переступить через давние обиды и заключить союз с вечными врагами, — на последних словах взгляд его стал серьезным.
— Предсказание о будущем моего народа вас не касается, но коль уж мы теперь друзья, — на этих словах берунг ухмыльнулся, — так уж и быть… — медленно проговорил он и начал наизусть произносить стихотворные строки:
Сколько темных ночей и погасших огней,
Сколько крови, беды и раздора
Ожидает в походе твоих сыновей,
Если ты не отринешь былого…
Сколько крепких сетей и коварных речей,
Столько ж лживой и подлой измены,
Погрузив ваши земли в обиды и страх,
Слишком львиные платите цены.
Сколько зарев видала песчаная мать,
Оглашая пустынь зовом веры,
Не видать вашим землям ни цвета, ни злат
Коль ступили на путь вы марены…
Лишь одно в те пустыни надежду вдохнет
Коль займетесь вы поиском средства,
Взор провидицы с оком святого огня
Исцелит одичавших от бедствий.
Заканчивая пугающее предсказание, Кышкар невесело усмехнулся. На какое-то время в кабинете повисло гробовое молчание.
— Вы уверены, что это предсказание, а не сочинение безумного поэта? — нерешительно спросил Севастьян Трюдо.
— Абсолютно, — перевел на него тяжелый взгляд берунг, — мой отец всю свою жизнь искал средство для излечения песчанки. Он проводил часы, изучая свитки второпях оставленные Друнами, но результата не было. С каждым годом пустыня все больше окрашивалась заревами погребальных костров, все больше умирало молодых берунгов, тогда как новые не спешили появляться на свет. И тогда в отчаянии отец отправился к Диргам…
— Не понимаю… — ошарашенно прошептал Севастьян.
— Вы привыкли думать о нас, как о дикарях, песчаных псах, — с усмешкой проговорил Кышкар, заметив смущение короля, — доля истины в этом несомненно есть, слишком долго мы взращивали в себе ненависть и обиды, однако мой отец отличался мудростью. Никогда я не встречал более мудрого и рассудительного человека, чем он, — печально изрек песчаный волк.
— Дирги естественно не ждали на своих землях берунга, — усмехнулся вождь, — лишь чудо уберегло отца от мгновенной смерти. Старший Друн охладил разъяренный народ, слишком остро помнящий прошлое. Выслушав отца, он позволил ему остаться на некоторое время на землях Диргов, — Кышкар сделал небольшую паузу, а затем продолжил:
— Все свое время он проводил в разговорах с мудрым Друном. Тогда-то тот и обучил его приготовлению лекарства от песчаной хвори. Перед самым отъездом вождя Иврака жрец поведал ему о предсказании, указывая на чрезмерную жестокость моего народа. Прощаясь Друн отметил, что видел еще одно знамение. Спасительницей станет дева из круга, отмеченного годом, — закончил повествование Кышкар.
— Отмеченный годом? — непонимающе молвил Родхард.
— Леда старше остальных на год, — задумчиво проговорил Григор Норч, открывая истину известную далеко не всем.
— Я думал такого не бывает, — пробормотал Трюдо.
— Как видишь, — произнес Норч, — теперь понятно, почему вам нужна провидица именно нынешнего активного круга.
Берунг лишь согласно кивнул.
— Однако, что значит «провидица с оком святого огня»? — повторил строки предсказания король.
— Отец долго ломал над этим голову, — согласно кивнул Кышкар, — согласитесь, провидиц на свете не мало, порой и у нас рождаются девочки с этим даром, — гордо вымолвил он, — но перед самой смертью он все же нашел разгадку. Имя покровительницы ваших террисс Очхи с гаэльского переводится как святой огонь. Тогда-то все и встало на свои места, и слова Друна о круге, отмеченном годом, также обрели смысл.
— Но как же вы собираетесь выбрать одну из террисс? — после некоторого молчания спросил Трюдо.
— По правде говоря никак, — ответил берунг, — буду честен, я не собирался жениться в ближайшее время да уж тем более на девушке не моего рода. Но раз уж обстоятельства вынуждают меня совершить подобное, мне абсолютно все равно, кто станет моей женой, — заключил он.