Он уже одурачил ее — значит, сможет проделать это еще раз.
— Я никогда не брала тебя в свою постель. — Пальцы Дейрдре шаловливо пробежались по его обнаженной груди. — И как я проглядела тебя? Наверное, это было ошибкой.
— Вот как? И почему же ты не остановила свой выбор на мне?
Дейрдре небрежно передернула плечами. Черное одеяние слегка зашуршало, словно опавшие листья.
— Ну… у меня были виды на Куина.
— И до сих пор есть, верно?
Сдвинув брови, Дейрдре задумалась, потом нагнулась и на мгновение прижалась губами к плечу Брока.
— Я всегда получаю то, что хочу, запомни, Брок. Рано или поздно Маклауды будут принадлежать мне. Два раза им удалось ускользнуть от меня… но я отомщу.
— Значит, ты хочешь видеть их мертвыми у своих ног? — Ему был хорошо знаком этот взгляд. Дейрдре жаждала крови.
Острые, как у кошки, когти игриво царапнули его кожу.
— Я хочу увидеть, как они страдают — так же, как когда-то страдала я. Я возьму от них все, что они могут дать, — медленно, капля за каплей, — пока от них не останется одна лишь пустая оболочка. Потом я убью Лукана, за ним — Фэллона. А Куин… О, ему не о чем будет мечтать, потому что он станет моим. Моим навсегда.
Брок заглянул в ее белые глаза и содрогнулся от омерзения.
— А пока моя постель пуста, — вкрадчиво продолжала Дейрдре, — и в ней есть место для тебя. Все, что от тебя требуется, — это сказать несколько слов. И все твои мучения разом закончатся.
Брок невольно отшатнулся. Цепи негромко звякнули, удерживая его, и нить, ненадолго протянувшаяся между ним и Дейрдре, мгновенно оборвалась.
— Нет.
— Я ведь могу сделать так, что ты захочешь меня, — прошептала она. — В свое время я могла бы воспользоваться магией, чтобы зачать ребенка от Куина, но не стала этого делать. Зато я могу попробовать ее на тебе…
Липкие пальцы страха стиснули горло Брока. Что он наделал, дурак? Ведь он сам навел Дейрдре на эту мысль! Теперь она не оставит его в покое…
— Какой ты хочешь меня увидеть? Какие женщины возбуждают в тебе желание? Наверное, светловолосые, с голубыми глазами, да? Ты поэтому спросил, могу ли я изменить свою внешность?
Брок упорно молчал. Что бы он сейчас ни сказал, что бы ни сделал — все может быть использовано против него. Уж Дейрдре об этом позаботится.
— Только что ты болтал как заведенный, — кокетливо промурлыкала Дейрдре. — Что же с тобой случилось? Язык проглотил?
Стиснув зубы, Брок смотрел поверх ее головы. Он не станет отвечать. Не будет думать ни о чем. Дейрдре ничего из него не вытянет.
Дейрдре, привстав на цыпочки, прижалась губами к его уху.
— Стало быть, у тебя кто-то есть… Ничего, я узнаю, кто она. Ты ведь понимаешь, что я смогу это сделать. Так скажи мне сам. Поверь, так будет легче — и для нее, и для тебя самого.
Броку вспомнился Фелан и все остальные Воины, умершие в страшных мучениях по вине Дейрдре. Вспомнились все, кого ему пришлось убить по ее приказу… Друиды, которых он толпами приводил к ней.
— Когда я отыщу ее, то прикажу привести сюда, и ты будешь смотреть, как я выпотрошу ее у тебя на глазах. А потом я заставлю тебя поверить, что она — это я. Ты станешь моим рабом, Брок. Ты разделишь со мной постель и каждую ночь будешь доставлять мне наслаждение.
Брок с трудом проглотил застрявший в горле комок. Взгляд его упал на виррана, и ему вдруг мучительно захотелось разорвать его в клочья.
— Тебе не выиграть эту войну, Брок. Я заставлю тебя глотать кровь драу до тех пор, пока ты не станешь корчиться на полу, как червяк, извиваясь от боли. Никто не в состоянии это выдержать. И тогда ты расскажешь мне все.
Брок закрыл глаза. Он вспоминал бесчисленные битвы, которые выиграл, повинуясь приказу Дейрдре. Думал о боли, раздиравшей его тело. Думал о чем угодно — только не о той, которой навеки отдал свое сердце.
Глава 14
Соня проснулась внезапно, дрожа и клацая зубами, — к рассвету резко похолодало. Небо понемногу начало светлеть. Судя по всему, она проспала дольше, чем собиралась.
Соня села, поджав ноги и зябко обхватив себя за плечи. Заледеневшие за ночь руки болели, а еще она не чувствовала носа. От холода зубы щелкали так, что она боялась прикусить язык.
Губы потрескались до крови, когда она попыталась вонзить зубы в кусок замерзшего мяса. Соня, зашипев от боли, прижала ладонь ко рту. К утру стало так холодно, что вода в бурдюке подернулась тонкой пленкой льда. Пора отправляться в путь, решила она, иначе недолго и до смерти замерзнуть.