Он о чем-то спрашивал. О том, нужна ли мне помощь и чем являлся украденный предмет.
Я же наспех попрощалась, постаралась сделать это вежливо, после чего положила трубку. Посмотрела сначала на телефон, после на входную дверь. Она заперта? И почему я так отчаянно боюсь услышать за ней нетвердые шаги, а после насмешливый голос?
(FEARSTbeats – Raven)
Любой вор, желающий жить долго, должен уметь слушать интуицию – моя надрывно верещала и жгла мне пятую точку кислотой. Она призывала меня сорваться с места – и сорваться немедленно. Я не просто обокрала Пью – я его унизила. За свою жизнь я многократно сталкивалась с мужчинами, с их желаниями и чувством ранимости, и это чувство не могло не посетить человека, которого опоили, предварительно приласкав. Которого поцеловали, которому расстегнули ширинку, подержались за его «достоинство», пообещав продолжение. А после обокрали, оставив лежать на постели со спущенными штанами.
Если бы так поступили со мной, я была бы зла. Я бы, отыскав вора, орала ему в лицо: «Обязательно было унижать меня как женщину? Не мог просто забрать то, что хотел, и уйти?!»
Пью будет зол. Будучи таким сложным и «непримиримым» субъектом, каким описал его дядя Бред, он навряд ли простил бы мне одинарную ошибку. А уж двойную…
Нет, сегодня спать нельзя. И находиться здесь тоже – здесь меня будут искать в первую очередь.
Суетно, тревожно, прогоркло, но пришла пора сниматься с места.
На склад Филина я пробиралась тайком. Перебегала освещенные территории, замирала в тени, постоянно оглядывалась.
Почему на склад? Потому что именно там хранила собранный на экстренный случай рюкзак со всем необходимым для «побега» – припасами сухой еды, сменной одеждой, кое-какими инструментами, а также деньгами, которые я никогда не держала в квартире. Квартира – слабое укрытие для ценных вещей, как показывала практика. Стальной сейф вместо двери привлек бы больше внимания, нежели стандартный хлипкий заслон, решетки на окнах пробудили бы азарт у воров, а не отпугнули бы их. Склад Фила охранялся сигнализацией, от которой я знала код. К тому же у меня имелся запасной ключ.
Орин знал о моих пожитках там. И был с их хранением согласен.
Спустя двадцать минут я перебирала вещи в рюкзаке, который достала с одной из полок, предварительно подкатив передвижную лестницу. Спустила сумку вниз, водрузила ее на деревянный ящик с консервами, принялась проверять, все ли на месте.
Сигналку я сняла, наружную дверь предусмотрительно заперла на ключ; под потолком тускло горели лампы. Здесь было пыльно, но убрано. На многочисленных стеллажах стояло все, что могло храниться без холодильника: упаковки банок с горошком, консервированная икра, подсолнечное масло, бутыли с чистой водой, крупы, майонезы, соусы в стеклянных банках. Кухня «Тритона» подавала посетителям не только выпивку, но и закуски, повара трудились круглосуточно. В Дэйтоне нет рынков, куда каждое утро привозят свежую продукцию для ресторанов, и потому Фил закупался заранее. В противоположной стене блестели мощные дверцы холодильника – там молочка, рыба, мясо. В углу ящики с овощами – оттуда попахивало. Вероятно, помощники Орина давно не перебирали картошку…
Деньги на месте, пайки в рюкзаке, дубликат документов в кармашке, бутылка с водой всунута в сетчатый отсек. Этот рюкзак, вероятно, у обычного человека вызвал бы изумление – для чего в нем столько всего? Но я знала: ситуации бывают разные. Преследования, погони. Когда-то придется заночевать в лесу…
Через минуту я закончила бы процесс инспектирования, накинула бы лямки на плечи и была такова.
Была бы.
Но практически бесшумно отперлась входная дверь, закрытая до того на ключ.
И в нее вошел Пью.
Я понимала, что он меня найдет. Когда-нибудь, где-нибудь. Нео-ключ – весомая потеря. Но я не думала, что он сделает это так быстро. Как он отпер дверь? Отмычками? А главное, он снова запер ее за собой, после чего развернулся, стоя в расслабленной позе, и принюхался.
Я не шевелилась, хотя отлично видела его отсюда – нельзя издать ни шороха, ни звука. И срочно нужно подумать, как быть, что сделать для того, чтобы улизнуть.
В бешеном ритме колотилось сердце. Никогда раньше оно не рвало в галоп столь стремительно, и вид опечаленного и в то же время спокойного слепого человека заставлял волосы на моей голове шевелиться от ужаса.
– Ты здесь, – произнесли от двери. Не вопросительно – утвердительно. – Я чувствую твой запах, красавица.