Припоздавшие сонные барышни и дамы разного возраста и степени беременности несли баночки на анализы и себя – на взвешивание. Некоторые здоровались, некоторые еще недостаточно проснулись, чтобы выделять заведующего отделением из фона. В конце коридора находилась процедурная. Утренние уколы еще не начались, и скамеечки у дверей были пусты. Однако внутри работа кипела, судя по женским голосам. Стас собирался заглянуть внутрь, но услышал из-за приоткрытой двери: «А теперь закрой глаза, и представь этого мужчину у себя за спиной…» - и передумал. Может же заведующий, измученный тяжелым обходом, присесть на скамеечку отдохнуть? В телефоне покопаться, например. Кстати! Он вынул телефон и перевел его в беззвучный режим.
6.
- …Нет, ну какой дурой нужно быть! Он же женат!.. – пробивался сквозь завесу Татьяниных мыслей звонкий голосок Ольги.
Сегодня они дежурили вместе. Таня была медсестрой на замену, и ею затыкали дыры. Вот и сегодня ее попросили подменить работницу из Ольгиной смены. Та села на больничный с ребенком, а уколы сами в попы не поставятся, как точно подметила старшая медсестра. Оля продолжала трыдндеть про события вчерашнего сериала, но Зуева пропускала ее слова мимо ушей. Разве картонные драмы мыльных опер могут сравниться с накалом страстей, что закрутились в ящике офисного стола? Станислав Борисович оказался трудным пациентом. Агрессивным. Недоверчивым. Несговорчивым. Его реакции и веселили, и задевали. Веселили предсказуемостью. Задевали тем же. Восемь лет Дежнев был для Татьяны недостижимым идеалом. Принцем в белом халате. Воплощением спокойной уверенности, компетентности, ответственности и интеллекта. Тех качеств, которые Зуева ценила в мужчинах выше всего. Но это еще не всё. Станислав Борисович был для нее эталоном мужской красоты. Не слащавой, как у эстрадных «альтернативов». Не брутальной, как у бойцов ММА. Не экстравагантной, как у Бенедикта Камбербэтча. Простой, человеческой мужской красоты, на которую хотелось смотреть. И смотреть. И смотреть. И иногда трогать руками. В общем, Дежнев был персональное «всё» Тани Зуевой. Поэтому осознание, что кумир оказался таким же мужским шовинистом, что и прочее большинство игреконосителей, стало для Татьяны потрясением. С другой стороны, как говорили великие устами Гели: «Хочешь избавиться от прошлого – сделай его смешным». Резкие ответы завотделением вызывали желание подразнить. Таня чувствовала себя корноухим котом, который вновь и вновь забирается на забор соседского дома, чтобы позлить цепного волкодава. И ей было интересно, как именно отреагирует волкодав Дежнев на очередную с-котскую проказу. А дуры из телевизионных мелодрам были ей глубоко до лампочки.
- Ой, Оленька, - появился в помещении новый голос, спуская Таню на землю. – Ты не представляешь!..
На кушетку для инъекций уселась рыжая Марго. Взгляд ее был полон вселенской скорби.
- Ну что? – Оленька присела рядом с акушеркой, сжимая пальцами ее руку. – Опять звонил?
Маргарита мрачно кивнула.
- А ты? – продолжила допрос Оля.
- А я говорю: «Чего тебе надо?»
- А он?
- А он: «Я ж отец».
- А ты?
- А я: «Какой ты отец? На день появишься, на полгода исчезнешь. Ты не отец, а дятел-мозгоклюй».
- А он?
- Обиделся, - вздохнув, ответила Марго. – Сказал, что все бабы – стервы, и сами не знают, чего хотят.
- А ты чего хочешь? – поинтересовалась Оленька.
- Не знаю, - пожала плечами Маргарита.
- О! – Ангелина сунула голову в дверь, и слово "проце-дурка" заиграло новыми красками и смыслами. – Что, шеф снова собирает?
- Нет, мы просто, - ответила Оленька.
- Да? – спросила Геля тоном «А что показывают?» и присела на вторую кушетку.
- Маргарите бывший звонил, - тут же по секрету «настучала» Оля.
- И? – с теми же интонациями уточнила Ангелина.
- Стервой обозвал, козел, - не стала размениваться на мелочи медсестра.
- Козел, - согласилась Геля. – Это не твой типаж мужчин, - сообщила она рыжей.
- Слава Богу! – отреагировала на это заявление Марго.
- В смысле, тебе нужен другой, - пояснила Геля.
- Мне бы с одним как-нибудь справиться, - с сомнением ответила рыжая.
- Не в этом смысле. Смотри, сейчас ты закроешь глаза… - выдала Ангелина оксюмороновую фразу. – И будешь представлять, что я скажу. Готова?
Маргарита послушно сложила руки на коленях и кивнула.
- Представь себе мужчину напротив себя. Вы стоите лицом к лицу. Что ты чувствуешь?
- Так бы и дала, гаду!
- В каком смысле «дала»? – не удержалась Таня с насмешкой, за что получила три укоризненных взгляда.
Татьяна повинно склонила голову и замахала перед носом руками крест-накрест, демонстрируя, что её здесь нет, и звуки из ее угла девушками причудились. И вернулась к своим ампулам. Пальчиками. А ушами, разумеется, осталась в разговоре.