Мужики в этом все! Вот стоит им дорваться до женских прелестей, и боль как рукой снимает.
— Зря отказываешься. Тебе не помешает пара глотков, откат перенесешь легче. Вещь качественная. Закрой глаза и пей.
Решительно покачала головой, представив себе, что змея, пусть мертвая грозит попасть мне в пищевод.
На сегодня с меня хватит змей!
Обхватив плечи руками, смотрела на разгулявшуюся не на шутку непогоду. Волны, словно живые, остервенело набрасывались на берег, оставляя на песке разный мусор, словно метили территорию и, передумав, тут же забирали обратно. Листья нависшей над берегом пальмы безжалостно трепало ветром и захлестывало водой. Эта игра стихии притягивала и успокаивала, возвращая душевное спокойствие. От живой воды трудно оторвать взгляд.
Сегодня с утра шторм, не похоже, что он стихает. Если нас ищут, то на время шторма поиски прекратят. А сколько он будет длиться? Сутки? Двое? Кажется, тропические шторма недолгие, но разрушительные.
Павел возился рядом, шелестя сухими листьями, которыми выстелил себе ложе. Поглощенная зрелищем шторма, не обращала на возню шатена внимание. Пережитого с утра хватило с лихвой, плечи и колени до сих пор мелко тряслись. Мне казалось, я много дней на острове и никогда его не покину. Столица с ее бесснежной зимой казалась далекой и нереальной, как сон. А предыдущая жизнь — кадрами из просмотренного когда-то фильма о чужой жизни, не имеющей ко мне никакого отношения. Мысли о ба вызывали сожаление и зависть. Я представляла, как она сейчас возится на кухне с обедом. Хотя о чем это я? Им же сообщили о крушении яхты. Она надеется, конечно, но с каждым часом все меньше. И казнит себя, что предложила мне эту работу. Бедная ба! Потеряла дочку, внучку, а теперь и единственную правнучку. Только бы ее сердце выдержало это потрясение. Она же тогда не сломалась только из-за нас с Катькой. Не доверяла Архипычу воспитание внучек, и жила вопреки. А теперь может и не выдержать.
Тоска сжала сердце, и я не сдержала горестного всхлипа. Слезинка выкатилась из уголка глаза и сползла по щеке.
— Выпей, Нюра, легче станет, — в плечо ткнулась бутылка.
— Пить столько вредно.
— Верно мыслишь, Смирнова. Алкоголь убивает нервные клетки, остаются только спокойные.
Я взяла и не глядя сделала большой глоток. Алкоголь обжигающим огнем растекся по гортани и пищеводу. Закашлявшись, вытерла слезы, возвращая забористое пойло.
Глава 25
Павел бутылку забрал, а в руку ткнулся прохладный банан. Я не стала спорить, тем более что после пережитого жутко хотелось поесть. Мясо испортил босс, переоценивший свои силы, а ничего другого у нас не было. Желудок тоскливо аккомпанировал моим мыслям. Ему отозвался Рудинский. И они вместе исполнили дуэтом арию Голодного Островитянина. Я заслушалась. Соло вел босс. Я тянула только на бек-вокал, подвывая особенно жалостливо.
— Закуси, — посоветовал Павел, сочувственно глянув в мою сторону, — терпеть не могу женских истерик и пьяных песен. Алкоголь помогает побороть первое, но при этом провоцирует второе. Нет в жизни совершенства.
— Тебе петь можно, а мне нельзя, — сделала вывод, повернувшись к шатену. — Почему такая несправедливость?
Недовольно глянула на босса, решив отстаивать свое право на самовыражение. Павел склонился над свежим кострищем, пытаясь раздуть огонь.
— Я пел в школьном хоре, — не отрываясь от занятия, кинул аргумент.
— Я ходила в музыкальную школу, — парировала, — два года.
— Хорошо, можешь мне аккомпанировать, — милостиво разрешил шатен, справившись с задачей. — Баян, гитара… Чем доводила соседей и пугала котов?
— Понятно, не оценили твой талант? Тебя, похоже, и коты не любили, и соседи били.
— Я сам всех бил, — отозвался Рудин, отвечая на мои мысли, случайно высказанные вслух.
Огонек лизал листья и сухую корягу, когда-то выброшенную морем на берег. Под костер Павел определил свое спальное место. Больше под узким навесом места не было.
— Я и говорю — тяжелое детство. Где ты собираешься спать? — поинтересовалась я, предполагая очередность и ночные дежурства.
После нападения змеи ночные бдения казались необходимыми мерами предосторожности.
— С тобой, — подбрасывая в огонь топливо, ответил босс, усаживаясь рядом.
С минуту переваривала сказанное, не веря своим ушам. Вот так просто? Поставил в известность и все?! Или я его неправильно поняла?
— Нет, даже не думай и не мечтай. Ничего меду нами не будет, — запротестовала я, поняв, куда он клонит.
Рудин и ухом не повел, продолжая обхаживать костер. От сухого жара я согрелась и разомлела.
— Об этом подумала ты, не я. Выходит по Фрейду. Опасения выдают твои реальные желания, — быстро глянув на меня, произнес шатен. — Я лишь сказал, что буду спать с тобой. Так теплее. Шторм неизвестно насколько дней затянется, а топлива для костра надолго не хватит. Это вопрос выживания. Вопрос решенный, и чтобы ты не мечтала там себе: ты не в моем вкусе. Грудь маленькая, попа большая… целоваться не умеешь… и я еще не настолько отчаялся.
Прикрыв глаза, проглотила очередную колкость.
— Не повезло, попали на острова в самый холодный период. Январь — дождливый сезон в этих широтах, — он протянул свернутый лист, в который набралось дождевой воды. — Пей, Смирнова.
— А ты знаешь, где мы, — удивленно повернулась к боссу.
— Предполагаю, что Парасельские острова, — устроив больную ногу, Павел задумчиво глядел на огонь. — Они большей частью необитаемы. Спорная территория между Вьетнамом и Китаем.
— Какие шансы, что нас найдут здесь? — я с тревогой посмотрела на Павла.
— Найдут, — уверенно произнес Павел. — Я владелец крупной компании, и меня будут искать. У меня на случай похожей ситуации так составлено завещание, что им выгоднее найти меня.
Я задумалась над словами босса, перебирая варианты, которые он мог упомянуть в завещании. Для наследников всегда выгоднее пораньше получить наследство. В голове роились самые невероятные предположения, подогреваемые фантазией и недостатком знаний в законах наследования имущества.
— И работаешь ты на правительство, тайный резидент, как Великие Бонзы. Под видом сделки передал или получил в Гонконге тайные сведения, — я включила фантазию и под действием алкоголя, несла полную чушь. — Потому-то твоя компания не пошла ко дну, когда всех косит кризис. Крышуют тебя… с самых верхов.
Я жевала безвкусные бананы, выплевывая семена. Павел, не отрываясь, смотрел на меня, горлышко замерло у самых губ.
— Ань, тебе хватит пробку понюхать. Единственный глоток и тот оказался лишним, — усмехнулся Павел и сделал вывод:- Пьющая мать — горе в семье.
Я не мать, хотя не отказалась бы. И семьи у меня нет, но тоже не против создать. Умеет же, гаденыш, пройтись по больному.
— Отчего такие выводы — личный опыт? Я вообще малопьющая, — вяло возмутилась я.
— Так и я говорю, сколько не выпьешь — все мало, — съязвил Рудин, ухмыльнувшись на мою гримасу. — Хорошо, не застенчивая… вроде…
С чего такие выводы? Я, вроде, не давала повод? Опять его дурацкие подколки?
— Почему это? Бываю и скромной, и застенчивой, — возразила боссу, нехотя поддерживая разговор.
— Напиваешься так, что едва стоишь на ногах и за стенку держишься?! — продолжил шутить Рудин. — Верю, Смирнова. Ты тренируйся чаще и станешь выносливой… Выносить из-за стола на руках будут.
Было-то всего один раз и по уважительной причине — юбилей развода у подруги. Такие ситуации у каждого были! Никто не святой! У него самого наверняка… и не раз! А говорит так, будто я последний пропойца.
Непредвиденные ситуации, форс-мажоры, где Рудин утрачивал контроль над происходящим, выводили босса из равновесия. И его психика начинала сбоить, делая его невыносимым для окружающих. Троллем. В интернете таких индивидуумов хоть пруд пруди. Единственное спасение от них — игнорировать. Но то в интернете. Как с троллем справится на необитаемом острове в непрекращающийся ливень? Наорать и оскорбить не выход. Разговоры не помогают. Остается язвить в ответ. Хоть и не мое это.