День сменился вечером, темнота сгущалась над городом, противостоящим ей пестротой огней ночной иллюминации. Меня окружали огни фар проносящихся сплошным потоком машин, витрины бутиков и магазинов, многочисленные рекламные банеры, загорающиеся режущим глаз разноцветьем, где иероглифы дублировались латиницей. Плотная застройка и увеличившаяся к вечеру толпа горожан давили на нервы. Я была на грани, больше всего хотелось сбежать от Рудина к первому же полицейскому и попросить доставить в посольство. Босс, словно прочел мои мысли, сильнее притиснул к боку мою ладонь, лежащую у него на сгибе локтя, решительно пробивая дорогу во встречном потоке, повел вперед. Тоскливым взглядом провожала пролетавшие мимо полицейские машины, понимая, что в каждой из них мое скорое спасение, а в идущем впереди мужчине — возможная гибель.
Если «лжерыбаки» и оружие в подземном бункере связанны, то лучше с ними не пересекаться. Особенно мне, рискующей второй раз не вырваться от местной мафии. Тут я почувствовала себя героиней тех самых фильмов ужасов, кажущейся всем идиоткой, что лезет в самое пекло, когда лучше уйти или спрятаться. Что сказать? Сейчас вела себя не лучше.
Я поднесла к глазам татуировку и всмотрелась во флуоресцирующий рисунок хитрого переплетения зеленоватых линий.
Я — подарок победителю боев без правил! Нет ну надо же! Кому расскажи — не поверят!
На одном из указателей горел красный крест, указывающий направление к нужной нам больнице. Остановив пожилую китаянку Рудин жестами объяснял, что нам нужно. Женщина опасливо косилась на босса, с трудом подбирающего нужные слова. Она кивнула пару раз, давая понять, что уяснила, о чем идет речь и, медленно выговаривая слова, назвала адрес, повторив еще пару раз для верности. Печально улыбнувшись благодарившему Павлу, заторопилась в свою сторону.
Глава 35
Шатен галантно пропустил меня вперед и закрыл дверь, ободряюще сжав локоть. Цепочку наручников, чтобы не бросалась в глаза, он предусмотрительно прикрыл халатом, позаимствованным в автомобиле «скорой».
— Присаживайтесь, мистер Голомудь-ко, — на скверном английском предложил диковатого вида врач, поправив криво сидящие очки, сползающие на кончик носа.
— Голомудько?! — удивился Рудин. — Я записан у вас как Голомудько?
— Разве это не ваша фамилия? Не вы наблюдаетесь уже сорок шесть лет у нас с диагнозом… — нахмурив брови, пролистал блокнот доктор.
— Мне всего тридцать три! — открестился Рудин. — Я похож на сорока шестилетнего Голомудько?
— Похож, — пожевал дужку очков, утвердительно кивнул доктор, подслеповато щурясь. — Все вы белые на одно лицо!
Дужка отчетливо хрустнула, доктор досадливо сплюнул кусок пластика и напялил очки обратно на нос. Павел фыркнул, потер ладонью шею, выражая свое мнение на утверждение китайца.
— Чем могу помочь? — кивнул доктор на диванчик напротив стола.
Я нервно огляделась, пристроив пятую точку на оббитый искусственной кожей диван. Рудин уселся рядом, разглядывая кабинет со шкафами, где рядочками стояли книги, дипломами на стенах, зарешеченным окном и геранью на подоконнике.
— Доктор… Чанг, — Рудин прочитал имя на бейджике, — мне нужны сведения. Я заплачу.
Понимающе фыркнула. Рудин вытянул из кармана купюру в пятьдесят американских долларов и положил на стол.
Док быстро накрыл бумажку ладонью, и она исчезла в кармане его халата. Он откинулся на спинку кресла и с большим интересом посмотрел в нашу сторону.
— Так, мою проблему решили. Теперь послушаем вашу, — радостно улыбнулся ожидающему боссу.
— Вы нас не помните, доктор? — улыбнулся Рудин.
— Вас — это кого? — доктор пожевал губами, разглядывая босса, бросив беглый взгляд на меня.
— Меня и мою Анну, — Павел кивнул головой в мою сторону.
— Так, так… — протянул эскулап по-английски, сдернул очки и вновь сунул дужку в рот, — интересный случай. У вас раздвоение личности. Это отлично!
— Отлично? Что хорошего в раздвоении личности? — вскинул бровь Рудин.
— Для вас ничего, — снял и снова надел очки доктор. — А мне заплатят оба.
Мы с Рудиным молча переглянулись, не понимая, что происходит. Дежурный терапевт вел себя странно для врача.
— По-моему, это не терапевт, — с сомнением произнесла я, оглядывая кабинет, мало похожий на приемную терапевта.
— По-моему, это не та больница… — поддержал босс, прищуриваясь и вчитываясь в шрифт диплома.
— По-моему, вам лучше оставлять ваши проблемы за дверью, когда возвращаетесь домой, — подхватил наш диалог доктор, качая головой.
— К сожалению, док, жена и теща не хотят ночевать на улице, — с деланной печалью в голосе произнес Рудин.
Доктор хмыкнул и склонился над толстой тетрадью, застрочив карандашом, бормоча:
— Пациент социализирован, но страдает раздвоением личности. Имеет воображаемого друга. Девушку, — он почесал переносицу, взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы и записал, задумчиво пробормотав:- Дело в том, что я ее тоже вижу. Красивая, белая шатенка. Голая… почти. Весьма и весьма секси. Жаль, что воображаемая… Надо бы себе дозу галоперидола увеличить.
Я подтянула топик и расправила волосы на груди, понимая, что в таком крайне развратном виде в Гонконге даже проститутки не появляются. Особенно днем.
— Так вам надо сначала себя вылечить! — возмутился Рудин.
— Не могу, я очень дорого беру, — возразил док, и уставился на меня. — Мне не по карману личный психиатр.
Он диковато улыбнулся, в ряду верхних зубов не хватало переднего зуба. Глаза разъехались в разные стороны. За сильно увеличивающими стеклами криво сидящих очков смотрелось жутко. Он удивленно хмыкнул и присвистнул, глядя в сторону босса. Предчувствуя худшее, повернулась.
У Рудина свалился халат, и цепочка от наручников блеснула в свете ламп.
— С этим могу помочь, — ткнул пальцем док в наручники, у меня есть ключик.
Он поднялся и направился к шкафу, отпер щеколду, удерживающую дверцы. Рудин нервно кашлянул. Я обмерла, разглядывая арсенал, которому бы позавидовал самый изощренный садист и самый укомплектованный секс-шоп. Глаза разбегались от разнообразия приспособлений и их пугающих размеров.
Зачем все это в терапевтическом кабинете? Это же не травматология… и не хирургия…
Без стука открылась дверь, и через порог вполз молодой мужчина в синем форменном комбинезоне и кепке, зажав в зубах и руках кучу всего. За ним что-то волочилось и шуршало по полу. Он, молча глянув на нас, активно пополз в угол. Я захлопала глазами, не понимая, что мог потерять тут этот человек. Доктор при виде гостя лучезарно просиял, забыл про нас и бросился к нему.
— Ой, кто это к нам приполз? Это змейка? — хрюкая от смеха, перевел мне Павел в ответ на мой недоуменный взгляд.
Всплеснул руками док, поправив сползшие на кончик носа очки, следя за вытирающим коленями пол гостем. Мужчина что-то невнятно промычал и отрицательно потряс головой, пытаясь обогнуть доктора и добраться до нужного ему угла.
— Так это, наверно, черепашка к нам пожаловала? Заползай, черепашка, в кресло и расскажи про себя, — заворковал мужчина, опускаясь на колени и двигаясь рядом с ползущим.
Не снижая скорости, мужчина зло глянул на доктора и мотнул головой.
— Так может ты червячок? — не унимался док, присев прямо перед ним.
Прибывший остановился, зло выплюнул зажатые в зубах провода и прохрипел, утирая пот со лба тыльной стороной ладони:
— Я тебе уже который раз говорю, электрик я, мы кабель прокладываем! Вот же… от вас поступило заявление на клинику психологической помощи!
Переведя дословно сказанное, босс тихо присвистнул, выражая наше общее мнение. Не дожидаясь конца разговора двоих китайцев, мы с Рудиным выскользнули из кабинета и тихо прикрыли дверь. Очутившись в коридоре, не выдержала и прыснула, не понимая, как могла перепутать больницы и вместо поликлиники зайти к мозгоправам.
И почему нет охраны на входе?