Мечтала о романтическом вечере, свечах, лепестках роз, влюбленном парне, на коленях предлагающем кольцо. Рудин же устроил из самого трогательного момента в жизни настоящий цирк уродов.
Обиженно закусила губу и тихонько всхлипнула.
— Судя по тому, какое место ты выбрала для жизни, поедем в Ирландию. Всегда мечтал посмотреть на Эйяфьядлайёкюдль. Любишь вулканы, пляжи с черным песком?
Он произнес название легко, не напрягаясь, внимательно следя за дорогой. Я замерла, шмыгнула носом, вытерла скупую слезу и медленно повернулась к нему.
— Повтори, — попросила, глядя на него, как на чудо, не веря, что Павел смог произнести это слово без запинки, вот так, походя.
— Я вижу восхищение в твоих глазах? — усмехнулся Рудин. — Так вот что тебя заводит, а не Бродский. Пожалуйста, любимая. Только для тебя на бис. Эйяфьядлайёкюдль. И-и-и… Снайфедльсйёкюдль…
— Вау! — выдохнула в восхищении, переживая настоящий филологический оргазм, и добавила:- Я согласна… стать твоей женой.
— Говорю же, на всю голову… филологичка, — усмехнулся Рудин, останавливаясь посреди дороги и притягивая к себе на колени. — Как же я скучал по тебе. Такая маленькая, как заноза в за…
— Что?
— Хотел сказать… беленькая, пушистая, вломилась в мою жизнь, украла сердце и сбежала, — по тону поняла, что шутки Павел вставлял по привычке. Сейчас он был серьезным как никогда.
— Взамен я оставила тебе свое… а ты даже не заметил, — мягко упрекнула мужчину.
Он хмыкнул, заправил за ухо выбившийся локон, не отрываясь, разглядывал каждую черточку лица, сравнивая с хранящимися в памяти.
— Кусочек льда. Я и говорю, та еще заноза…
Он не исправим! Я ему про любовь, а он…
Дернулась, чтобы уйти, но сильные руки не дали сбежать. Губами завладели чужие и настойчивые, а на безымянный палец скользнул прохладный ободок кольца. В голове мелькнула мысль, считается ли дорога общественным местом, и могут ли нас законодательно привлечь за нарушение общественного порядка.
Глава 50
— Что-то как-то платье не очень, — сложив на груди руки, Павел стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку критическим взглядом рассматривая платье от итальянского дизайнера.
Увидев в отражении знакомую усмешку, скорчила в ответ ему рожу.
— В следующий раз красивее будет, — съехидничала я. — Кстати, видеть невесту в платье до свадьбы — плохая примета.
— Я в приметы не верю. Как и в твой следующий раз, — самонадеянно ответил Рудин. — Платье мне не нравится. В нем твой кривой позвоночник заметнее. Купим тебе другое.
Как любой нормальный жених он нервничал, и язвил. А так как причина его нервов — это свадьба со мной, то и сливать раздражение явился ко мне.
— Положено голубое на свадьбу, — задумчиво проговорила я, расправляя кружево на лифе.
— Пригласим твоего Ленчика на свадьбу, — с показным равнодушием проговорил Рудин. — Достаточно голубое?
Дался им всем этот Ленчик. Нормальный парень.
Закатив глаза, благоразумно промолчала, решив молча пережить очередной приступ ревности «жениха». Первым накрыло, когда он среди фото со школьного выпускного нашел мою «попытку номер один» и потребовал немедленно удалить всю серию, не слушая возражений. Больше о своей жизни я рассказывать поостереглась. Попытки два и четыре останутся для него тайной, если, конечно, подруги не сольют. А они промолчат, зная, что и у меня на них есть компромат.
— Выбери и закажи себе любое. О цене не переживай. Я женюсь не каждый день, — он уже рылся в планшете, выискивая нужный сайт.
Остановился на нужной странице и сунул мне в руки, сам разлегся на кровати и лениво следил, как я, ахая в восхищении, рассматриваю настоящие произведения искусства, ручной работы и баснословной цены.
— Шикарное платье, — восхищенно уставилась на фото из каталога. — Но такая цена! Не слишком дорого за платье, да и на свадьбу?
— Да вот откладывал на черный день, и он настал…
Мысленно его перекрестила, задумавшись, где он прячет ядовитую железу, и зачем она в его анатомии предусмотрена. Внутри тоскливо ныло, женская чуйка упрямо твердила, что свадьба станет тем еще испытанием для меня.
— Красивое всегда ядовито, — резюмировала я, разглядывая разлегшегося мужчину.
— У тебя есть противоядие, — заверил меня Павел.
— Какое же?
— Я без ума от тебя.
Для свадьбы был заказан зал одного из отелей столицы. Я страшно нервничала, в уме проговаривая список гостей, среди которых были те, кого я видела только по телевидению и в новостях в интернете. И совершенно мне не знакомые люди. Инициатором торжества с размахом был жених, как я не отговаривала его, упирая на скромный праздник для своих в узком семейном кругу. Мои подруги были в восторге, разыскивая «достойный прикид», чтобы не потеряться на фоне «всех этих селебрити и вообще…».
Ну да, когда еще «засветишься» на торжестве такого масштаба и попадешь в новостные хроники страны.
Когда степень напряжения перешла мыслимые границы, мозг отключил восприятие реальности, переводя организм в авто режим. Как в тумане прошел девичник, фотосессия «утро невесты» и сама подготовка к свадьбе. Я очнулась только в ЗАГСе на церемонии бракосочетания, когда регистратор, дама в летах с пергидрольным начесом и задорной челкой «Карлсон», кислотными зелеными тенями в атласном платье в тон теням, улыбаясь радостным оскалом, в котором мелькнула золотая фикса, спросила, обращаясь к жениху:
— Согласны ли вы любить и оберегать свою невесту, помогать и верить ей? — проговорила, улыбаясь, регистратор.
Рудин оглянулся по сторонам, сделав удивленное лицо, наклонился к свидетелю и шепнул:
— Какой-то странный бордель, пойдем отсюда…
У женщины-регистратора нервно дернулся глаз, свидетель сдавленно хрюкнул, сдерживая смех. Мое сердце пропустило удар. Рядом рвано выдохнула Машка, еще не знакомая со специфическим чувством юмора моего жениха. Сзади замерли родственники и друзья, чувствуя приближения скандала. Зал озарился вспышками, пресса не дремала, освещая ход событий знаменательного события. Насладившись эффектом, Рудин довольно улыбнулся. Нежно взглянул на меня, взял за руку, поднес к губам, целуя.
— Я со своею Нюркой ни за что теперь не расстанусь! Я и так счастливый был, а теперь в два раза счастливее стану, — голосом кота Матроскина промурлыкал «жених».
— Напомни, почему я только что согласилась выйти за тебя замуж, — шепнула Павлу.
— У меня классная задница, — самодовольно ухмыльнулся муженек.
— Нет, — мотнула головой.
— Эйяфьядлайёкюдль, — без запинки произнес Павел.
— Точно, — выдохнула я и счастливо улыбнулась регистратору.
Регистратор нервно сглотнула, челка уныло поникла. У меня нервно дернулся глаз. Истерика потирала ручки, будучи на подходе. Сообразительный мозг решил, что поторопился и вышел из осознанной реальности, возвращая спасительный авто режим.
— Ань, ты в порядке? Ты меня пугаешь, — Павел заглядывал в лицо, убирая мешающую фату. — Ты мне напоминаешь английскую герцогиню из анекдота про ночь, где она померла. А ее муж решил, что она была в этот раз несколько холодновата в постели.
— Паш, мы сейчас на какой стадии свадьбы? — очнулась я, оглядывая казенный евро ремонт очередного помещения.
— Банкет… и все вытекающие, — «обрадовал» Рудин, подмигнув. — Терпи, мать, тебе еще рожать наших наследников.
Праздник был в самом разгаре, до конца еще терпеть и терпеть «безудержное веселье». И не уйдешь по-английски, случай не тот.
— Танец жениха и невесты был?
— А ты как хочешь?
— Если честно, то тебя хочу, а не вот это вот все, — прямо заявила теперь уже мужу, глянув томно и призывно облизнув губы.
— Да неужели?! — сощурился Павел.
Он, наверняка, впервые за вечер пожалел, что настоял на свадьбе, отвергнув мой вариант.