Вот где он был утром, когда я была почти «мисс Вселенная»?
Да он принарядился! На свидание собрался? Герой! Спаситель котят и брошенок…
Его будущее свидание с кем-то зацепило. Хотя какое мне может быть дело до личной жизни косолапых. Ладно, не косолапых. Ноги сильные и стройные. Джинсы красиво обрисовывали мощные бедра.
В комнате без света постепенно сгущались сумерки. С улицы доносились радостные крики и шум разъезжавшихся с ближайшего пляжа машин. Я сидела на своей кровати растрепанная со сна и все еще немного захмелевшая. Он сидел на краю кровати совсем рядом, широкими плечами закрывая обзор на большую часть комнаты. Его близость больше не пугала. После общего спасения кошки прошло. Мужчина нерешительно жмакал куртку и сопел. Пахло от него обалденно. Хотелось не просто понюхать, но откусить кусочек.
- Она… это кошка,- поправил меня, смущенно кашлянув.- Нормально все с ней будет. Пару дней отлежится, врачи присмотрят, и можно забирать.
- Надо ее пристроить,- я неуверенно посмотрела на Лешу.
Котенка было жаль, но взять себе не могла. Я сама не знала, как сложится моя жизнь теперь, и где я окажусь в следующий момент. Брать ответственность за живое существо, а потом бросать на произвол – я себе такого не позволяла. Насмотрелась в военном городке на толпы бродячих собак, появляющихся каждую зиму на помойке, когда хозяева-дачники из Москвы, наигравшись за лето, оставляли собак и уезжали.
- У нас будет жить. Она трехцветная счастье принесет. Мама согласна,- решительно произнес Алексей.
- А как назовете?
- Ты ее спасла, тебе и кличку придумывать. Хочешь Машкой, Муркой, Муськой… можешь Ариэль. Она же плавающая кошка. Еще немного посидела в воде, и хвост бы отрос.
Я рассмеялась на его шутку:
- Еще немного, и нас обеих смыло бы потоком,- я признательно посмотрела на спокойного мужчину, разглядывающего мои пальцы, гладящие его.- Спасибо, Леш, за помощь. Я бы ее бросить не смогла. И кошку угробила, и сама попала бы в больницу.
От него вкусно пахло. Не думая, что делаю, качнулась к нему, вдыхая глубже. Он расценил это движение по-своему. Теплые, пахнущие кофе губы накрыли мои. Нерешительно замерли и, не получив отпор, углубили поцелуй. Мужчина легко перетянул меня к себе на колени, не разрывая поцелуя.
Мы целовались то медленно, тягуче-сладко, едва касаясь губами. То жестко, напористо, словно оголодавшие по ласкам. Как дорвавшиеся впервые до запретного подростки. Я цеплялась за широкие плечи и мощную шею. Его пальцы уже скользили по телу, расстегивая молнию платья, гладя обнажившуюся до талии спину.
Сколько это продолжалось, не знаю. Мы словно провалились во времени. В себя нас привел крик Митрофановны, потерявшей сына.
Леша нехотя оторвался. Пару минут дал себе успокоиться. Молча встал, подхватил куртку и вышел.
Глава 7
Марина
Сходня
В квартире друзей Германа
Осоловевшим взглядом Герман смотрел перед собой, ненадолго выпадая из общего разговора. Заметив это, симпатичная шатенка Татьяна, жена его друга детства, поднялась и с осуждением глядя на мужа, собрала со стола грязные тарелки и объедки. Сгрузила все это в мойку, зная, что к утру муженек протрезвеет и помоет. Валера спать не ляжет, пока не уберет за собой.
- Я отдыхать, а вы не засиживайтесь долго,- она наклонилась к мужу и шепнула:- Валер, Гере уже хватит… Да и тебе тоже.
- Угу,- буркнул Валерий, притворяясь более пьяным, чем был, чтобы жена скорее отстала. Он любил Татьяну, но иногда она занудствовала сверх всякой меры. Как сегодня, затесавшись с ними за стол, постоянно влезала в мужские разговоры.
- В январе о тебе было не слышно. Не дозвониться,- Валера, подперев ладонью щеку, пьяно щурился на друга, пытающегося наколоть скользкую оливину на вилку.
- Это я на деньги попал,- справившись в оливкой, ответил Гера.- Бизнесом хотел заняться и прогорел. Не мое это. Не чувствую я это… конъюнктуру рынка. Машину свою продал, чтобы долги погасить. На Маринкиной щас катаемся. Грыземся кому и когда. Хоть жребий тяни. Мне на работу, иной раз и в область мотаться. А у нее понты. На работу ей надо на тачке. Автоледи, мля…- Гера налил себе половину стакана и махнул залпом. Резко выдохнул и запил соком.- Тяжело с ней. Она точно каменюка, нигде не уступит. Бьюсь о нее, как об каменные углы. Неудобная баба ни в чем. И ревнивая… ну шагу не ступи сам – отзвонись, доложи ей где, с кем, куда. С другими женщинами ни улыбнись, ни поговори. Как собака стережет. Оно с одной стороны приятно, что баба за тебя цепляется. Людке-то по х.ру было. Но уже задрало все это… Вот тут все,- Гера чиркнул себя по горлу и досадливо цыкнул.