Еще раз окидываю ладную фигуру сына взглядом. Больше не навязываюсь с разговорами. Пожав плечами, выхожу на кухню, где мама хлопочет у плиты. Приоткрываю форточку и, присев на край подоконника, ищу сигареты и зажигалку. Торопливо прикуриваю и с наслаждением затягиваюсь, успокаиваясь.
- Куда он собрался? Мне так и не сказал,- через окно слежу за маминой кошкой Адель, крадущейся по ветке яблони за воробьем.
Черная, желтоглазая британка. Злющая, как сотня чертей. Никому кроме мамы не дается в руки. Царапается и шипит змеей. Неприятная какая, стервозина. Кошки должны быть мягкими и игривыми, а это мини пантера какая-то.
- Слышала по разговорам, что во Францию. На горных лыжах кататься,- выдает подслушанную информацию мама.
- Так лето же,- удивляюсь я, с трудом представляя жаркую летнюю Францию и лыжные трассы.
- Кататься по леднику будут,- пожимает плечами мама, сама с трудом представляя такую езду на лыжах.
Я пожимаю плечами, представляя типичную туристическую деревушку высоко в северных Альпах, у самого подножья ледника, где собираются сумасшедшие, чтобы покататься на лыжах и сноубордах.
- Ба, можно кофе,- заходит в кухню Марсель и садится к столу, не глядя на меня.- Только быстро. У меня скоро рейс. Ольга и ребята уже в аэропорту ждут.
- Марс, ты же будешь осторожен,- прошу сына, подсаживаясь рядом.- Сноуборд - это опасно. Особенно, когда накануне выпивали. Там такие высокие скорости…
Иногда он так похож на покойного отца, что мне не по себе. Я чувствую вину, что не уберегла Михаила в тот день, и Марс мне кажется его упреком с того света. Вот, мол, смотри на сына и помни вечно о своей вине. Я и так не забываю об этом никогда.
- Тебе-то откуда знать?- фыркает он.- Ты никогда не каталась. Ты на лыжах стоять не умеешь.
Мама молча отключает воду и уходит к себе, бросив на Марса укоризненный взгляд. Когда Марс откровенно грубит мне, ей неприятно. Она его вырастила и надеялась, что мальчик будет копией ее брата – тихого и покладистого преподавателя географии. Но он копия своего отца. Иногда мне так не хватает Мишки, и никакой Гера его не заменит.
Сын торопливо потягивает кофе, поглядывая на телефон. Заметно, что общаться ему не хочется. Все же я рада, что он у меня есть. В порыве любви взъерошиваю ему темные волосы на затылке. Он замирает, удивленный непривычной лаской и резко отстраняется.
- Где твой… этот… Саша… Леша… Костик…- хмыкает презрительно, одним глотком выпивая коричневую ароматно пахнущую жидкость.- Давненько его не видно. Сбежал?
Как обухом по голове. Хорошо же все было. Молча поднимаюсь, отхожу к окну и снова закуриваю. Жадно вдыхаю вечернюю прохладу ветерка, рвущегося в форточку.
Упоминание о Гере в насмешливо-презрительном тоне неприятно царапает. У Марселя нет причин ревновать, я его люблю. Просто дети - это не мое. После школы мне хотелось уйти из дома, сбежать от вечно недовольного моим поведением отца. Но учится тоже не мое. До двадцати лет, пока не встретила Мишу, сменила много парней и квартир. В двадцать встретила Мишу и вышла замуж. Глупо залетела на восьмое марта. Так появился Марс. Не было у меня никаких материнских чувств. Что я виновата. Не все трясутся над розовыми пяточками и перевязочками на ручках.
Как же тяжело с ним! Маленький вечно болел и выматывающе плакал. В школе мой Марс всегда был первым хулиганом и вечным неуспевающим. Сейчас слова ласкового не услышишь от него. Если бы не мама, не знаю, как бы я смогла его вырастить одна. Ни сил, ни нервов не хватает. Вот поговорили пять минут, а мне хочется напиться и забыть этот разговор.
- Постарайся не очень рисковать, Марс,- тушу недокуренную сигарету и не глядя на сына выхожу в коридор.
Мне здесь делать больше нечего. Заглядываю в комнату к маме. Она сидит в кресле с кружкой чая и смотрит «Поле Чудес».
- Мам, я поехала,- кричу ей, стараясь переорать ведущего Якубовича.
Она не оборачивается, машет мне рукой на прощанье. Обуваюсь, прихватываю сумку и торопливо бегу к машине. Хочется домой и подальше от них, вечно мною недовольных.
Вот и Гера такой же. Все ему не так. Решено, если не позвонит с извинениями до воскресенья – вычеркиваю его из жизни. Мне ждать и плакать некогда – жизнь идет, и я не молодею. Зачем терять время, когда вокруг хватает желающих скрасить твое одиночество.
Завожу двигатель и выруливаю на дорогу, ведущую на выезд из города. Вдыхаю запах бензина, и раздражение на родных понемногу отпускает, недавние сцены забываются и стираются из памяти. Зачем помнить плохое. Езда, наблюдение за дорогой меня успокаивают. Я люблю быть за рулем. Это точно мое.