Не маленький, сам должен понимать, чем рискует. Был бы отец – приструнил бы парня. А что я могу сделать для него? Бегать следом или за ручку держать…
Включила компьютер и зашла на свою страницу. В этой сети зарегистрировалась сразу же, как узнала, что Гера тоже есть в ней. Следила за его общением. Но он заходил очень редко. На этот раз искала страницу сына.
Нашла не сразу, через его друзей, с которыми была знакома. Разглядывала множество фотографий. Нормальных почти нет. Пьянки… пьянки… с друзьями. Это у бабушки на даче. Это чья-то чужая дача… Это лес у водоема… Бутылки, объедки еды, полуголые девчонки… А вот и горы, и лыжники. Множество фото, где знакомые лица его друзей довольные, смеются….Снег, много снега и фуникулер… Кроме фото, есть еще видео.
Я прогружаю видео ролики. Они небольшие записаны самим Марсом. Эти, где он осваивает компьютерную графику, пытается записывать и монтировать ролики с записью монологов друзей. Улыбаюсь некоторым шуткам. Тут он катается на сноуборде. Камера закреплена на шлеме и изображение немного скачет. Бесконечная снежная целина. Снег яркий слепящий. У Марса затемненные очки, на мне ничего. Г
лазам больно. Нос сноуборда уверенно режет снег. Его обгоняют другие лыжники, но он не особенно торопится. Останавливается на половине пути, достает металлическую плоскую флягу, делает пару глотков. Подъезжает друг, что-то весело кричит, показывая куда-то вперед рукой. За музыкальным сопровождением не слышно слов. Парень уезжает, а Марс, сделав еще пару глотков, спешит его догнать, увеличивая скорость. Она просто бешенная. Он не дает себе отчета, насколько рискует сейчас. Следующее видео о том же. К парням присоединяется кудрявая, невысокая блондинка. Круглолицая, миловидная. Она улыбается Марсу, приветливо машет рукой на камеру, небрежно надевает шлем, забыв застегнуть, и срывается вперед. За девушкой курится легкая поземка. Это та самая Оля… как ее фамилия… м-м-м… Не могу вспомнить.
Снова мелькает знакомая фляжка цвета металлик. Марс пьет и срывается следом за подружкой. Я замечаю темные пятна, мимо которых проносится сноуборд сына. Это ветер выдул снег, обнажив скальный массив гор.
- Там же можно разбиться! Это же опасно! Марс, какого черта!- кричу в никуда, не сдерживая эмоций.- Я же просила не пить! Просила быть осторожным! Почему ты всегда и все делаешь по-своему? Себя не жалко, подумал бы обо мне! О бабке, что тебя вырастила… Ей-то за что? Сын неблагодарный! Мало мы для тебя cделали, что ты так с нами обеими?
Отключаю видео и компьютер. Долго сижу, уставившись в одну точку, кусая губы. Тяжесть на душе стала еще тяжелее. Подхожу к бару и наливаю себе половину стакана виски. Льда нет. Придется пить неразбавленный и теплый. Делаю глоток и с трудом проглатываю обжигающую жидкость. Виски огнем пробегает по горлу и теплом растекается в желудке.
Смотрю на горку окурков в пепельнице на подоконнике и смятую пустую пачку. Надо бы сходить в магазин за сигаретами.
Больно и страшно сидеть одной и ждать новостей. Неизвестно какими они будут. Мама уже знает, плачет, каждый раз как я звоню и сообщаю новости. А больше некому. Я одна. Совсем одна. Только я и толстый кот. Звонок раздается, как гром с ясного неба. Со страхом смотрю на экран и не верю. Герман решил позвонить первым, попросить прощения или может вещи свои забрать.
- Да, слушаю,- хрипло выдыхаю коротко, но в ответ тишина.
Торопливо иду к бару, там на такой случай спрятана пачка сигарет. Роюсь, нахожу, закуриваю. И выпускаю дым сквозь сжатые зубы.
- У тебя что-то случилось? Голос такой…- Гера в замешательстве, не знает что сказать.
Речь приготовил, но понимает, что не к месту и ждет моего объяснения. Я не выдерживаю, бросаю сигарету в пепельницу и начинаю всхлипывать. Упираюсь лбом в прохладное стекло окна. Так хочется поделиться хоть с кем-нибудь своим камнем на душе. Сил нет тащить эту тяжесть на себе в одиночку.
- Гера, Гер,- я не могла говорить – плакала. В трубке молчали.- Марс разбился в Альпах. Сегодня перевели из реанимации. Я выехать не могу. Что мне делать, Гера?
- Успокойся. Я сейчас приеду,- голос Геры звучит по-деловому спокойно.
Он отключается, но вопреки ожиданиям легче не становится. Гера не посочувствует, скорее, сделает скорбную мину, а в душе будет злорадствовать. Он любит, когда я плачу. Это случается редко, но у него аж лицо краснеет, и улыбка не сходит от удовольствия. За кого он мне мстит? За мамашу, которая не любила, теперь отдуваюсь я? К черту такого злорада! А другого нет. Они другие бывают разве? Вот и Марс тоже мстит мне, а за что? Я разве мало его люблю? Я только его и люблю…