Тяжело опускаюсь на край дивана. Шерхан вспрыгивает на колени, трется и мурлыкает, пытаясь успокоить. Глажу мягкую шерсть, слушая кошачью музыку.
- Шер, зачем он со мной так?- зарываюсь лицом в теплую шерстку кота.- Зачем они все так со мной? Я не идеальная. Но так я женщина и живой человек, не идеальный ангел. Когда мне тяжело, я бросаю и не надрываюсь, как другие бабы. Бросаю все, от чего мне плохо. А что мне всю жизнь жить надрываться, чтобы считали хорошей, а потом плакать, что жизнь прошла безрадостно? К черту такую жизнь!
Кот фыркает и косится на меня желтым глазом. Решительно встаю и открываю шкаф с одеждой. Надо кончать есть себя поедом. Пойду прогуляюсь, куплю сигарет, вкусненького и выпить. Приедет Гера – выпьем за примирение. И поставлю, наконец, вопрос с разводом. Хочет жить со мной – пусть разводится.
Ночью, лежа в объятиях Геры, нервно курю в постели, пуская дым в потолок. Неудовлетворение не заглушить алкоголем. Давя в себе раздражение, начинаю неприятный для него разговор:
-Гер, что там с твоим разводом? Ты жене сказал?
- Людка уехала к морю. К тетке своей в Ейск. Уже месяц там. Ж.пу греет на солнце,- последнее у Геры получается зло, с обидой и ревностью.- Сына бросила с матерью и по мужикам таскаться пошла.
Неприкрытая ревность Геры к жене неприятно царапает самолюбие.
Вот ведь мужик: спит с мной, а бывшую ревнует к каждому столбу. Ему-то какое дело, как его Людка живет? Она молодая, вечно слезы лить не будет. На ее век мужиков хватит, если не кривая и косая.
- Так давай на рыбалку съездим. С палатками. У меня отпуск через две недели,- предлагаю, понимая, что и самой хочется уехать подальше из города на природу отдохнуть.- Валеру с женой позовем.
Он молчит, берет у меня сигарету и затягивается. Пускает дым колечками и смотрит, как дымная петля распадается в воздухе.
- Пока погода стоит самое оно. И Валера предлагал,- он размышляет.- Поедим, Марусь. Я отгул возьму на пару дней. Палатка-то у тебя есть?
- Купим…
Глава 12
Людмила
Мой - это слово полынным медом растекается на языке и оседает горечью на сердце. Почему-то мои отношения с Алексеем отдают этим горьким вкусом. Нам хорошо вместе. Мне очень. Он заботливый и внимательный. О таком только мечтать. И я мечтаю, как все могло случиться, если бы не Герман, а Алексей стал моим мужем. Десять лет вместе. Я не обольщаюсь на десять лет счастья. Пусть не десять, но главное счастье. Сколько есть все было бы моим. В файле с пометкой «счастье с Германом» пусто. Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь хорошее. И ничего не приходит на ум.
Пристроившись загорать на разогретой солнцем палубе парусника, разглядываю несуразно огромного Алексея на узкой палубе небольшой яхты. На удивление он грациозен и вполне легко управляется в одиночку, оставив меня в сторонке отдыхать.
Яхта идет под парусом, не теряя из виду береговой линии. Леша обещал показать свое тайное место – маленькую бухту, в которую можно попасть только с моря. Он это назвал морским пикником.
Смотреть на пустые волны не интересно. В Леше, стоящим у штурвала, я скоро дыру протру взглядом. Переворачиваюсь на живот. От солнышка и ветра, ласкающих кожу попеременно, млею и вскоре засыпаю
- Соня, вставай или сгоришь,- моей спины касаются холодные пальцы.- Мы на месте. Тебя ждет обед из…м-м-м…- он мычит, разглядывая собранную на пикник еду,- из чего-то условно съедобного… теплое вино… и я…
Ойкаю и быстро сажусь, тру глаза, пытаясь разглядеть берег, к которому мы причалили. Место так себе. Небольшая бухточка с пляжем под крутым, высоким берегом. Песчаный пляж и яхту, вставшую на якорь довольно далеко от берега, разделяет скальная гряда. Разглядываю прозрачное дно, усеянное камнями, и не решаюсь прыгнуть.
Он подходит к борту. Вода достает ему чуть выше пояса. Протягивает руки и осторожно снимает меня. Раскаленное тело медленно погружается в прохладную воду. Удовольствие срывает с губ протяжный стон. Так и не дав ногам коснуться дна, удерживая на весу, мужчина вглядывается в глаза и приникает поцелуем. Целует жадно и жарко, словно ждал этого всю жизнь. Я обвиваю его шею руками, приникая ближе, обвивая его талию ногами.
Пальцы на диво легко справляются с застежкой купальника. На потяжелевшую от желания грудь ложатся большие ладони, сжимая до боли, до синяков. Протяжно урча, припадает к вершинкам, прикусывая, играя языком с набухшими горошинками. Мое тело пронзает судорога. С губ срывается стон удовольствия.