Мы на водохранилище, на пикнике, на рыбалке, в палатке.
Хотелось пить, во рту полыхала Сахара. Плохая была идея мешать водку и пиво. Сухие губы, точно прошлогодние листья, терлись друг о друга. Слюна отдавала горечью. Приподнялась и села. Мягкий плед съехал вниз, обнажая голое тело. Тут же загудели виски, пошевелила обрубком языка и скривилась. Хотелось пить, покурить и немного выпить.
Разбудить и послать Геру? Нет, сама пойду. Еще в туалет надо… и умыться…
Поискала глазами свое белье и замерла, разглядывая лежащего рядом… голого Валерку. Повернула голову в другую сторону от себя и под теплым одеялом заметила темную макушку.
Гера!
Осторожно стягиваю одеяло с головы, а потом и голой спины… Татьяны, жены Валеры.
Мы вчера что… втроем тут покувыркались?! Нет, вчетвером, кажется… Ой, мля!
Память услужливо рисует картинки вчерашнего застолья, и последующей ночной вакханалии.
Когда решили не ставить еще одну палатку, а спать в одной четырехместной. Легли все вместе. Мужики в центре, мы с Танькой по краям. Не помню кто, вроде Танька, пожаловалась, что ей холодно. Не, не Танька… Мне что-то острое в спину впивалось, и мы махнулись местами с Герой… а Валера этот… Ох, Валера! Кто бы мог подумать! А такой тихоня с виду… Ладно, будет что в старости вспомнить. А Гера неужели с Танькой! Она давно на него облизывается. Ну, что распробовала? И как тебе Гера? Может махнемся на твоего Валерку?
Я ухмыльнулась, вспомнив особенно пикантные моменты ночи с чужим мужем, и пошарила под одеялом рукой в поисках белья. Вспомнила, что на мне был красно-желтый купальник. Похожего цвета кончик торчал рядом с Валеркиной рукой. Осторожно вытянула его из-под подушки Валеры за тесемки.
Надевать не стала. Натянув футболку и спортивные брюки прямо на голое тело, вылезла из палатки. Потянулась всем телом и огляделась в поисках Геры. Слева от палатки столик с остатками вчерашнего пиршества. Морщусь брезгливо от вида одноразовой посуды с остатками еды, по которой ползают мухи. Еще дальше две машины, спрятаны под раскидистыми ветками кустов. Геры по близости нет, в палатке тоже нет. Вспоминаю пустое, смятое ложе рядом с Татьяной.
Он еще с вечера собирался удить рыбу. Наверно сидит и ждет поклевки. Пойти умыться, да поискать. Идти к общему столу и разгребать свинарник, оставленный со вчерашнего вечера, не хотелось. Голова гудела и сушило, не до хозяйственных проблем. Да и не люблю я мытьем и уборкой заниматься. Я тут отдыхаю, вроде как. Надо в машине взять таблетку, только ключи-то где? Кажется, тоже у Геры.
Несмотря на жаркий день, озноб пробежал по телу. Выстрелило болью в висках. Потерла покрывшиеся мурашками предплечья и потопала к берегу. Гера нашелся метрах в десяти дремлющим на раскладном стуле с тремя удочками, закрепленными на упорах. На одной клевало, но он спал, свесив голову на грудь и не видел. Постояла минуты две, разглядывая спящего мужика. Гера в трусах, вытянутом свитере, болотных сапогах и приоткрытым ртом, возле которого вились мухи, вызвал бы умиление, если бы меня не мучило похмелье и головная боль.
- Гер, ключи от машины где?- громкой крикнула и поймала на себе угрюмый взгляд.
Он молча кинул связку, я попыталась поймать и не смогла. Связка зазвенела, ударившись о камень. Посмотрела на него с укором. Повернулась и побрела, пошатываясь обратно. Меня скрыли заросли рогоза. Ласковый ветерок поигрывал растрепавшимися волосами. От речки тянуло сыростью. Уха коснулся характерный тоновый набор номера на Герином телефоне. Он кому-то звонил. Остановилась и прислушалась к доносящимся из-за кустов звукам голоса.
- Привет, Сереж, как дела? Чем занят?- голос Геры звучал мягко и виновато.- О! Ты молодец! Молодец, что без троек! М-м-м… понятно… Теперь что? Уже едите на море с бабушкой… к маме в Ейск…понятно…Надолго?...М-м-м, ясно… Нет, я не могу приехать, сынок, я на работе… Очень много работы… Но только будет свободный день, я приеду… Привезу, конечно… Пока, сынок, слушай маму.
Этот виноватый, мягкий голос неприятно резал слух. Раздражал и бесил. Раздражало все, что было связано с его прошлой семьей. Я ревновала Геру. Какой бы он ни был свиньей, сын его любил, ждал звонков. Жена не звонила, не требовала ни помощи, ни денег. А Гера бесился. Я видела, что ему обидно, что бывшая легко вычеркнула его из жизни. И может жить без него. Меня тоже бесило: и она, и это Герино пребывание и там, и здесь.
Когда уже он определится? Жена отправилась на Азовское море? Я вкалываю все лето, а эта курица как не работала, так и не работает. Жопу греет на песочке и с местными мачо кайфует. Представляю, как после Геры-то распробует секс хороший и отрывается. Это разве справедливо? Пусть Герка сейчас подает на развод, а она покатается туда-сюда.