- Не получилось. Солнце ослепило,- не то пошутил, не то серьезно признался.
Почувствовала на себе его пристальный взгляд. Пряча глаза за темными стеклами, поняла, он любуется, мысленно меня раздевая. Холодок раздражения пробежал по спине. Разговор у нас не клеился. Я и не хотела его клеить.
- Бледноваты вы для загорающего больше двух недель,- мне не интересна причина его бледности, но Саша уходить не собирается, гнать прилично ведущего себя мужчину вроде бы не за что. Места давно расхватали, оставив узкие проходы. И с моей стороны это будет выглядеть форменным жлобством.
- Я уезжал. Хороший заказ подкинули. Оформил все и вернулся догулять, пока погода шепчет…
- Что шепчет?- не поняла его намеков.
- Займи, но выпей,- приложился снова к бутылке, следуя приведенному афоризму.
- Выпить любите,- констатировала факт, оба раза застав его с бутылками пива.
- Не замечал за собой,- пожал плечами сосед.- Скорее нет, чем да.
Все алкоголики за собой не замечают. Саша на запойного алкаша не был похож. Во мне симпатию не вызывал. Сильную антипатию тоже. Но я намеренно и придирчиво выискивала в нем недостатки. Не хотела продолжения этого знакомства и искала веские причины почему «нет».
- Мам, там такая волна большая. Спасатели на скутерах гонят ее специально,- Сережка блестел глазами и закутался в поданное мной большое полотенце. Он вытер мокрое лицо и волосы, с которых лило.- Я бы креветок пожевал. Я куплю, ладно?
Он не замечал сидящего на покрывале Александра, молча и пристально следящего за нами, глазея по сторонам в поисках ходячих продавцов.
- Или мороженое,- выбирал из лучшего самое лучшее сын, не углядев ни одного продавца мидий и креветок.
- Ты и так замерз. От мороженого заболит горло. Сначала согрейся,- я прикрыла глаза и выдохнула, повторив эту фразу за время, что мы здесь раз сто, если не больше.
Вот и деньгами тоже проблема. Сколько бы я ни давала, он тратил все и сразу. Чаще всего на ерунду. Они ему словно руки жгли. Странная черта. Откуда она у него? Я равнодушна к деньгам в принципе. Гера экономный до скопидомства. В школе проблем с хулиганами нет. От кого это у него? У нас все в роду все хозяйственные. Разве что в Гериного отца-алкоголика…
С Сережей было трудно. Всегда. Многие вещи приходилось повторять по многу раз. Внимание рассеянное, память дырявая. Мне же казалось, ему просто плевать на мои слова. В такие минуты становилось обидно, что все это должна делать я одна. А Гера и раньше оставался, и сейчас остается в стороне. Не хотел ребенка, зачем вообще женился? Нормальные мужики хотят и радуются. А он странный какой-то. Ребенок ему не нужен, семья не нужна. Да, это он никому не нужен! Лишний человек!
Вспомнилась почему-то песенка, которую очень любил напевать Гера, когда чем-то занимался. Кажется «Блонда». Каждый раз, когда слышала припев, меня коробило. Нормальный человек не стал бы такое повторять. Тем более что он едва не утонул в два года. Мать отдала его бабке семидесяти лет, а та не уследила.
Сережа может стать единственным, что останется после него на Земле, вот и помог бы воспитать так, чтобы он был лучшим. Чтобы не стыдно было за такой подарок человечеству. Что еще останется после бесталанного охранника? Ни картин, ни книг, ни музыки, ни домов, ни цветущих садов, ни благодарной памяти у людей… только сын. Почему мать Германа ему это не говорит? Я говорю Сережке и параллельно ищу в нем таланты… Я то, я это, только я… как пионер: одна в ответе за все… Угораздило же связаться с Герой!
Выдохнула, прогоняя тяжелые мысли. Это перед разводом меня так гнетет. Я же нормальный человек, и десять лет вместе – это большой срок для отношений. Нормально, что в мозгах одна и та же карусель мыслей о прошлом и от нее пока не избавиться.
- Садись сюда,- я похлопала по пустому месту, приглашая переминающегося с ноги на ногу сына.- Здесь жарко. Согреешься быстрее. У тебя все еще губы синие.
Он вытирает кулаком нос и шутливо кусает губы, пытаясь вернуть им красный цвет.
- Мам, хочешь, поплавай,- опускаясь на край покрывала, великодушно разрешает сын.- Я покараулю вещи.
Мне действительно очень жарко. Я перегрелась и немного поплескаться и остыть – это то, что нужно. За мыслями о Гере совсем забываю про Александра, пристроившегося с самого краю.
- Сереж, сиди и грейся, а я быстро,- снимаю кепку, надеваю на его еще влажные волосы, легко поднимаюсь и топаю к кромке моря, манящей прохладой.
Прокаленной и разогретой на солнце коже вода кажется ледяной. Тело покрывают мурашки. Волна ластится, облизывая разгоряченное тело, накатывает и отступает, унося неприятные мысли и тревоги. Долго плаваю, стараясь от всего отрешиться.