Марсель недавно вернулся. Из клиники его ездила забирать моя мама. Сутки перекантовался у бабушки в Отрадном и снова уехал. Даже увидится не захотел. Где-то в Подмосковье отдыхает на турбазе. Правильно делает. Танцуй пока молодой, мальчик! Правда мама моя и в семьдесят все еще ездит по базам отдыха и зажигает с мужчинами. Но она человек старой закалки. Надо ей позвонить, узнать как дела. Набираю ее номер и жду. Мама отвечает через время.
- Алло, Мариш, где вы? Я жду. На стол уже собрала,- голос мамы немного взволнован.- Задержитесь на сколько? Чтобы я знала, когда горячее ставить.
- Мам, спасибо,- благодарю ее за заботу.- Мы сегодня не приедем. Гера не развелся. Чего-то психанул и не поехал в ЗАГС. Напился в дрова. Я у него потом все выспрошу, когда отойдет.
- А где он сейчас?- у мамы знакомый тон.- Он с тобой на Ленинском?
- Нет, он не на Ленинском. Хотя я не знаю. Я еще в метро. Может и вернулся уже домой.
- Понятно,- все тот же сухой, протокольный, как я его называю, тон.- Давно ты ему звонила. Как он сейчас?
Таким она ругала меня после родительского собрания. Им же рассказывала про школьные проделки и неуспеваемость Марселя. Таким же станет хаять непутевого Геру. Всегда осуждает других. Для нее нет хороших людей. Все достойны осуждения и порицания от нее.
- Давно. Не знаю, как он сейчас. Он не отвечает на звонки,- чувствую, что начинаю раздражаться.- Я еще Валерке позвоню и узнаю, может он у него. А ты ложись и отдыхай.
Я уже хочу отключиться и вспоминаю про Марселя.
- Мам, мам, подожди,- тороплюсь, чтобы она не отключилась.- Марс не звонил тебе?
Не спускаюсь в метро, стою разговариваю и смотрю по сторонам, чтобы не вырвали из рук мою мобильник-раскладушку.
- Нет. Я сама ему звонила,- о сыне мама говорит гораздо мягче.
Марсель – больше ее сын, чем мой Она его с пеленок растила. У них взаимная любовь.
- И как он?
Нервно покусываю губы, ожидая ее ответа. Переживаю за него. Мне не все равною Сына я очень люблю.
- Проходит процедуры по медицинской реабилитации. К нему друзья приехали. Трое. Как бы чего не учудили снова. Шебутные они.
Вот опять она накаркает! Чего она вечно нагнетает? Все у них хорошо. В цивилизованном месте. Вокруг приличные люди.
- Ну и хорошо,- отгоняю ее страхи.- Ему с ними веселее будет. Не переживай. Он теперь, после аварии, умнее стал.
- Или последние мозги отбило,- бурчит недовольно мама.
Я быстрее отключаюсь и бегу по ступеням вниз. Не хочу слушать ее предостережения и плохие прогнозы. Все будет хорошо и у меня, и у нее, и у Марселя. Вот так!
Глава 16
Людмила
Наутро проснувшись, я уже знала четкий план действий. Перво-наперво, я позвоню маме и все расскажу. Второе, позвоню свекрови и попрошу приструнить сынка. Ездить туда-сюда из-за его истерик не собираюсь. Я не заставляла его, ложится к ней в постель. И нечего на мне срывать свое разочарование.
Долго рассматривала себя в зеркало, удивляясь, как изменилась за какой-то месяц. Казалось, в моей жизни произошло больше событий, чем за предыдущие десять лет. Обошла пустую квартиру, удивляясь тишине. Ярко вспыхивали перед глазами картинки той жизни, моменты, проведенные здесь. В счастливых мы смеялись с Сережкой.
Вспомнились общие ремонты. Как не странно, но с Герой мы не ссорились, когда клеили обои. Пальцем провела по бронзовым ручкам шкафов, которые выбирали вместе. Он выбирал. Я только соглашалась. Давала ему возможность почувствовать себя значимым, решающим не только проблемы. В моем детстве мама давала выбор с одеждой или мебелью в мою комнату. А Геру никто не спрашивал. Мать использовала его как рабочую силу. Помню, как он жаловался, что она забирала даже несчастные копейки, заработанные в летнем трудовом лагере. В этом он весь в мамочку. Те деньги, что мне давали иногда родители, тратил тоже он. Сама отдавала, но он не отказывался.
Почему я отгораживала себя от жизни и людей? Намеренно. Когда Сережка только родился, к нам приходили друзья Геры. Пару раз. После одного случая, я запретила их приглашать. Вообще приглашать гостей. И сама не ходила в гости.
Илья, высокий красивый шатен. Он недвусмысленно дал мне понять, что я не просто нравлюсь. В тот день Гера перебрал и отключился прямо за столом. Все гости быстренько разошлись. Остались мы с Ильей и спящие в комнате пьяный Герман и Сережка.
Я и сейчас помню горячий шепот в темноте, признающийся в чувствах, убеждающий меня уйти от мужа к нему. Его жаркий и жадный поцелуй – единственное, что мы себе позволили.