Я испугалась, настолько это было сильным. Мне очень хотелось уступить этим жарким губам и рукам, уйти за тем, кто тебя оценил и любит. Илье я верила. У него к двадцати шести годам было много женщин, он точно знал, чего я стою, и чего хочет сам.
Но Сережке исполнился годик, и я не могла оставить его без отца. Тогда я испугалась, что не смогу все время выбирать сына и его интересы. Когда-нибудь обязательно уступлю Илье или кому-то вроде него. Что личный эгоизм и желание счастья для себя пересилят любовь к сыну. А вдруг Илья разлюбит? И сын меня станет ненавидеть, и оправдаться мне за разрушенную семью будет нечем. Боялась соблазна реальной жизни. Потому сторонилась походов в гости, работы, где всегда были мужчины женатые и свободные в вечном поиске идеальной единственной.
Кто-то, как Илья, во мне видел именно такую. Не хвалю себя. Это все отец. Он любил гульнуть, и брак с мамой его не остановил. Но мама смотрела на его измены сквозь пальцы. Женщин у него было много. Но идеальной среди них он так и не нашел. Очень обижался на тестя, не воспитавшего для него правильную женщину. И не придумал ничего лучше, чем воспитать меня идеальной, как он это понимал. Чтобы у моего мужа не было желания приехать и набить ему лицо, а только благодарность. Не знаю, получилось ли. Гера точно не горел благодарностью, особенно сейчас.
В голове крутились строчки, так точно характеризующие мое нынешнее состояние.
Не ошибок мне жаль и потерь.
Жаль короткое время земное.
Знала б раньше, что знаю теперь.
То теперь бы жила по-иному…
Сожаление о потерянном времени – это все, что осталось от отношений длиною в десять лет.
Выпила кофе и позвонила маме, как намеревалась сделать накануне. Телефон не отвечал. Значит, спит еще или ушла на рынок с утра пораньше. Придется перезвонить ей позже. Свекровь не спит точно. Как в воду глядела. Она ответила так быстро, точно ждала у телефона.
- Доброе утро, Валентина Дмитриевна,- услышав ее «алло», поздоровалась.- Это Людмила, ваша невестка.
- Людка, ты штоль? Чего со сраннья-то?- она сразу перешла в атаку, обвиняя в раннем звонке.
Есть у нее такая черта в характере. Если обращается к ней человек, перед которым она виновата, она, даже не узнав, зачем обращается, начинает обвинять. К неправильной речи я уже притерпелась, даже начала понимать все, что она мне говорила. А говорила она много. В основном учила, как жить с ее сыном. Где выгнуться, где прогнуться, чтобы ему лучше было. Что Гера тратил свои деньги сам и в основном на себя - этого ей было мало. Ей бы еще, чтобы он и мои тратил. Ведь я отдавала ему присланное мне родителями. Тема нравоучений «работай и помогай Гере» с недавних пор стала ее любимой. Регулярно приезжала, проверяла шкафы с одеждой, не тратится ли Гера на меня сверх меры. Но забрать Сережу на лето, пока я найду работу, наотрез отказывалась. Есть ведь другая бабушка, пусть она.
С ней всегда чувствовала себя яблоней, от которой одновременно хотят, чтобы яблоки родили, и на дрова порубить.
- Тоже рада вас слышать,- ответила ей.- Вы, наверно, в курсе, что Гера подал на развод. Вчера должен был состояться, но он не приехал. Перенесли на следующий месяц.
- Что ты от меня хочешь?- напряглась она и снова пошла в атаку.- Я в Герину жизнь не лезу. Решил разводиться – его дело. Сами разбирайтесь. С меня какой спрос?
- Хочу, чтобы вы попросили его не тянуть с разводом. Не надо клоунаду устраивать перед людьми. Раз решил развестись – пусть является вовремя.
- Опоздал он. Чего ты? Он же не специально,- встала на защиту сына мать.- Или не терпится к морю укатить? С Геркой-то ни разу не ездили, а теперь…Чего же Геру-то не возила раньше?
- Не терпится,- начала выходить из себя.- У меня там сын остался один. С чего я должна Геру возить? Я своего сына вожу. А если честно. Твой дурак сам виноват. Растрезвонил всем на работе, что родичи жены у моря живут. Так с тех пор и ходил в отпуск в апреле или в октябре. Зависть людская – слышали такое?
- Ничего не знаю. Мне Гера так сказал. А Сережка с твоей матерью сейчас, зачем врешь, что один,- кипятилась она, защищаясь и защищая.
Плевать ей на правду. У нее вечно другие виноваты.
- Я помню, что у Сережка одна бабушка,- не выдержала я, высказывая давнюю обиду.
- Конечно, нагуляла со стороны пацана, а на Герку-дурака повесила,- взорвалась свекровь, не удержав в себе.- Не наш он – Сережка твой. Худой и высокий, волос светлый и глаза зеленые. Нет таких в нашем роду. По моей родне Замшихиных у нас и цыгане в роду были. Неоткуда блондинам взяться…