- В Москве. Я ушел от Людки. Вот развод был недавно,- не стал скрывать правду.- Другая у меня. У нее живу.
Наверняка Николай и так все знает. Это ж такая новость! Сплетни тут, как в деревне, распространяются со скоростью звука.
- Ушел от Людки!- искренне удивился Николай. Минуту думал и хмыкнул, изумляясь:- Бывает же…
- А что такое? Я что первый, кто разводится?- я прихлебнул еще, чувствуя, как в тело с кофе возвращается ощущение жизни.
- Людку-то твою лет десять знаю. Городок маленький. На одном конце чихнул, на другом услышали. Ничего ни от кого не скроешь,- загадками начал объяснять Коля.
- И что? Гуляла что ли?- я нехорошо прищурился, ожидая ответа.
- Да нет. Наоборот,- Коля стушевался, сообразив, что лезет не в свое дело.- Значит, свободна теперь Людмила.
Так он это сказал, точно ждал пока освободиться. И чего так задергался-то? Баба, как баба. Не сварливая, да. Деньги не тянет. А в остальном…
- На морях теперь ж.пу свою греет,- зло огрызнулся я, вспомнив ее довольный смех и обидные слова.
- Ж.пу…м-м-м,- его ухмылка и заблестевший взгляд карих глаз мне не понравились.
Он словно мысленно уже отымел мою пока еще жену в ту самую… Вот, мля! Неужто, решил подкатить к молодой разведенке? Женатый же, а туда же…
Мысль эта неприятно царапнула. Неожиданно внутри зашевелилась ревность, и зачесался кулак съездить Коле по довольной роже. Едва сдержался, отвернулся и залпом допил весь кофе, чувствуя, как горячая жидкость обожгла глотку, а на глазах выступили слезы.
Глава 18
Людмила
Я вернулась в Ейск. Решение Геры отложить развод померкло перед правдой, что открылась в письме. Боялась встречи с сыном. Боялась, что теперь начну относиться к нему иначе, узнав, что он не мой сын. Мысль о том, что у меня нет собственного ребенка, и осталось не так много времени, чтобы его родить, не давала уснуть. Мужа, чтобы родить от него, у меня не было, работы приличной, чтобы содержать малыша, тоже. С работой все устроится. Найду. Но за первого встречного идти не хотелось. Обожглась уже на Гере. Леша уехал. Митрофановна обмолвилась, в Сибирь подался. Сбежал от бывшей жены. Настырная оказалась, заявилась с дочкой в дом, осадила мужика. Он не выдержал и уехал к дальним родственникам. Пообещал настрелять Митрофановне соболей на воротник. Ей-то они ни к чему, но новой невестке в самый раз. И женщина выразительно косилась в мою сторону. Лестно, конечно, что тебя как невестку оценили, особенно, когда своя свекровь вечно недовольна.
Посоветоваться с кем-то, доверить тайну чужим ушам, тоже не могла. Тайна остается тайной, пока ее знает один человек. Потом уже не удержишь. Очень хотелось рассказать маме, но я сдержалась. Вскоре она уехала к себе. А рассказать Герману…
Сама судьба не хотела, чтобы он это знал. Остался бы рядом – узнал правду вместе со мной. А так… И не узнает. От меня точно. Вот так и помрет и ничего после себя не оставит. Даже у его брата пьяницы есть сын, может и внуки будут.
За семь месяцев ни разу алименты не прислал. По телефону орал, что развелась бы, как он хотел, в апреле, то уже получила бы. Шантажист! Сын-то тут при чем! Что сын есть хочет, и на какие деньги я его содержать буду - не интересно. С глаз долой, из сердца вон. Только за свою шкуру переживает. Думает, дура-Людка вырастит ему сына-помощника. Выкрутиться как-нибудь одна мехом наружу. А он пока погуляет, в свое удовольствие поживет. Потом к старости ближе Сережке предъявит претензии. Чувствую я, пошлет его сыночек лесом. А если узнает, что не отец ему, то тем более. У Геры еще есть время исправиться. Алименты платить, все что должен. На каникулы к себе брать. Подарки и праздники устраивать. В зоопарки и цирки водить. Но что-то мне подсказывает, что не будет этого. А может своего родит с любовницей. Станет по-человечески воспитывать, будет в старости подмога. Если есть еще в Германе человеческое и разумное, то поступит по совести.
Мы с Сережей гуляли по городу. Выбрались ему за новой одеждой. Довольный, что я вернулась, и теперь можно снова не слушаться, он рассказывал все новости.
- Мам, а про тебя тетя спрашивала, что у Митрофановны жила. Я ходил к дяде Леше играть в приставку. Он ушел позвонить, а она пристала. Спрашивала: где мы живем, сколько тебе лет, где мой папа, куда ты уехала… много всякого…
Чего ради бывшей интересоваться мной? У нас и ним давно все закончилось.