Не в июле, в конце августа состоялся развод. И во второй раз Гера не явился. Я не звонила и не спрашивала, почему он не приехал. Все и так было ясно. Герман показывал свой отвратный характер. Испортив жизнь себе, пытался отыграться на мне. Повода устроить мне скандал, как он нарывался, не дала. Меня все это раздражало немного. Нас-то все равно разведут. А в его жизни лучше не станет, пока сам не постарается.
А он не постарается, он все подарков от жизни ждет.
С Сашей мы встречались несколько раз. Он-таки уломал меня на фото. Я посомневалась немного, но согласилась. Тем более заплатил он неплохо. Хватило собрать Сережку в школу. Ничего серьезного из наших встреч с ним не вышло. Как я и предполагала, Александр жил не один. Несколько раз, когда мы гуляли, ему настойчиво звонили. Из динамика доносилось «А на тебе как на войне, а на войне, как на тебе…» И он всякий раз менялся в лице, извинялся и отходил поговорить. Возвращался всегда раздраженный. Похоже, отношения с женщиной не очень клеились. Я не расспрашивала. Захотел бы сам рассказал. Но он не считал нужным даже упомянуть, что у него есть кто-то. Подробности его личной жизни меня не интересовали. Гораздо интереснее было слушать про выставки, работы, поездки, друзей-художников и скульпторов. Саша интересно рассказывал, с юмором. Это был совершенно новый для меня мир. Мир людей творческих, интересных, создающих необычное и прекрасное.
В сентябре, в разгар бархатного сезона Саша уехал, пообещав звонить регулярно.
* * *
Отбыв положенное на линейке первого сентября у сына, я бежала на встречу к тете. Она обрадовала известием, что нашла мне работу. Когда поняла, чем буду заниматься, заулыбалась. Тетя вела бухгалтерию у одного частного предпринимателя, занимающегося изготовлением сувениров. К нему-то меня пристроила на работу. Симпатичный, темноволосый, жгучий брюнет. Мне казалось, я уже видела его однажды. Невысокого роста, плотно сбитый. Молодой. Возможно, мой ровесник. Из-за множества морщинок в уголках глаз трудно было определить возраст точнее. Но улыбаться во все тридцать два он обожал. И смешить. По тому, как за полчаса мне было рассказано не менее трех «бородатых» анекдотов, догадалась, что за словом и анекдотом, в том числе и пошлым, он в карман не полезет. Живой, как ртуть. Мысли схватывал на лету и тут же воплощал. Обручального кольца не было. Этим объяснялось неприязненные взгляды в мою сторону парочки симпатичных молодых женщин, сидящих за столами, заставленными коробочками с ракушками. Видимо, его любовницы или метят на это место.
Само предприятие оказалось размером в две комнаты: одна рабочий цех, другая склад сырья и готовой продукции. В комнате в два ряда стояли столы по типу школьных парт, за ними преимущественно молодые женщины. К цеху примыкает «офис» начальства – клетушка два на два, где едва умещается стол и сейф, заваленная маркированными коробками с сырьем.
Условия работы так себе. Душно. Окна наглухо закрыты фанерой. Целый день горит электрический свет.
- Иван… А как по отчеству?- я разглядывала плутоватый темный прищур глаз.
- Давай без выканий, Людмила. Мы ровесники. И у меня все просто. Главное делать рабочую норму. Можно больше, но обычно падает качество. Заставляю переделывать. Вот здесь я буду отмечать твою выработку,- он мне показал журнал учета, где была записана моя фамилия.- Материалы выдаю я со склада. На работу к восьми. Не опаздывать. Два опоздание – увольняю. Если что -звони. Заканчиваем не позже девяти. Зарплату выдаю тоже я. За порчу, воровство вычитаю из заработка.
- Воровство!- изумленно вскидываю брови.- Что можно украсть? Ракушки или силиконовые трубочки?
- Именно,- перестав улыбаться, сверлит меня взглядом Иван. Серьезность ему не идет. Кажется, он вот-вот прыснет улыбкой и крикнет, что пошутил. Но он сохраняет серьезную мину до конца. - Некоторые из ракушек довольно дорогие.
Я догадываюсь, что не все они из Черного моря. Но перестаю улыбаться, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Почему-то все это напоминает мне детский сад и варку каши из грязи и листиков. Ракушки его мне точно не нужны. Как и матовые трубочки для термопистолета.
- Сейчас подсажу тебя к Наталье Петровне. Она научит. Это быстро и просто. Как поделки в школе. Еще не забыла?
- Забудешь такое. Мой сын этой весной закончил начальную школу. Помнят еще руки и желуди, и листики,- успокаиваю его насчет своих творческих способностей.
Он довольно улыбается. Делая себе в блокнот какие-то пометки, интересуется:
- Все понятно? Или есть вопросы?
Это значит, разговор окончен. Мне понравилось, быстро, по-деловому и все по существу. Интересно, почему его еще никто не окрутил?