- Иди спать, Деля,- отправила гулену подальше,- или на улице погуляй.
Мне только ее ночных прыжков не хватало. Кошка хрипло мяукнула и отправилась по своим делам. Вскоре внизу все стихло. Мама выключила телевизор и легла спать. Я тоже начала задремывать, чувствуя, как проваливаюсь в сон.
Снилось, что я вернулась в детство, к бабуле. И мы у нее в саду собираем листья и жжем костер. Я чувствовала запах горелой листвы и радостно прыгала вокруг высоко поднимающегося огня. А бабушка все носила и носила охапками листья. Я смеялась и подбрасывала листики, глядя как они сворачиваются и опадают черным пеплом.
Острая боль в руке разбудила. Ойкнув, отдернула руку, почувствовав что-то мягкое. С трудом подняла тяжелую голову. Перед глазами тлел коврик, на который упала непотушенная сигарета. В стороне громко мяукнула Адель.
Горим! Пожар!
Я подхватилась, рукой нашарила бутылку и остатками воды залила тлеющий коврик. Дымок перестал идти. На паласе образовалась некрасивое черное пятно. Потерла четыре глубокие царапины на руке. Не кошка – следом загорелась бумага на полу. Вокруг только дерево, я вряд ли бы спаслась. И я, и мама…
Что же за месяц такой! Несчастья одно за другим!
Глава 20
Людмила
Весна в приморье выдалась ранняя и дружная. Неожиданная для жителя средней полосы, где весны частенько запаздывают. Еще начало апреля, а глаз радует весенний, особенно яркий после зимнего монохрома яркий цвет первоцветов. Еще немного тепла и дружно прыснут бело-розовым цветом сады. Солнышко пригревает, и так приятно пройтись утром на работу пешком, подставляя лицо его лучам.
Невольно улыбалась, слушая крики грачей и скворцов, вернувшихся в свои гнезда. Подумала, что меня тоже ждало мое гнездо, разоренное глупым мужчиной, не умеющим ценить лучшее, что дает жизнь. Глупая птаха, прыгающая по веткам, оказалась куда умнее его.
Так же неожиданно быстро прикатило лето, и сотни отдыхающих наполнили улицы и пляжи города. Суета уже казалась привычной и не очень напрягала. В повседневной суете, уже не было времени заглянуть на пляж и понежится на солнышке. В голове водили хоровод мысли о том, что еще нужно успеть сделать за сегодня.
Вот и сейчас собиралась домой и раздумывала над странными словами Наташи. Сегодня она, слушая радио, покачала головой и негромко, будто сама себе пробормотала: «Дураков и мерзавцев развелось, что грязи. Слишком много. Плохо это. Засилье дураков – смерть разумному. Грязь веником метут, и дураков та же участь ждет. Или войны жди, или мора. Каждый век одно и тоже. Как разведется дураков - то война, то «пошесть» какая».
Я так и не привыкла к ее предсказаниям и поежилась, услышав очередное. Целый день раздумывала над ее словами, то соглашаясь с ней, то мысленно споря. Но вслух ничего не говорила, работы перед сезоном добавилось. Только-только успевали. Иван открыл новые торговые точки и еще добавил парочку придуманных им самим вариантов сувениров. У меня от ракушек рябело в глазах. Они мне мерещились повсюду: на земле, в узорах одежды случайных прохожих, даже в тарелке супа.
Весь год по вечерам с Сережкой заканчивали пятый класс. Объяснения учителей не задерживались в голове сына. Приходилось разжевывать все дома. Сама приучила. Он уже привык, что я все объясню, и в школе особо не вникал. Бросить все, он скатиться в отстающие, а продолжать объяснять все темы никаких сил не хватает. Старшие классы с химией и физикой навевали ужас. Из-за нервных перегрузок стала плаксивой, обидчивой и плохо спала. Тетя Валя говорила, что мужика мне надо.
Леша не объявлялся. Как-то на меня нашло, я позвонила сама. Не дозвонилась, Леша сменил номер. А пойти к Митрофановне и спросить гордость не позволила. Еще я за мужиками не бегала. Тем более у нее снова остановилась бывшая невестка и внучка. Девочка окончила школу и решила поступать в Ейске в экономический университет, и жить у бабушки. Митрофановна кривилась, рассказывая подробности моей тетке, но соглашалась.
- А приедет Лешка, привезет с собой какую-нить «язву сибирскую», пусть уж лучше Витка и Алька. К ним уж привыкла. Ох, сынок, сынок, что же тебе все женщины-то бедовые да непутевые по сердцу,- поохала Митрофановна над выбором сына, в один из вечеров жалуясь моей тете.
Услышав такое, от досады закусила губу. Я не ждала Лешу. Само получалось, что я оставалась одна. С работой и Сережкиной учебой сил на поиск мужчины или отношения просто не оставалось. А Леша и думать обо мне забыл. Значит, нашел себе даму сердца. Такой мужчина долго один не останется. Чему удивляться-то.