Легкий удар в задний бампер заставил машину вздрогнуть и проехать вперед. Я испуганно вдавила в пол педаль тормоза, гася инерцию, затормозив буквально в миллиметре от бампера соседней машины. Выдохнула, выравнивая сбившееся дыхание.
Сердце все еще прыгало испуганной птицей в груди. Испуг отступал, уступая место злости на нерадивого водителя. Наверняка оставил мне на кредитной машине царапины и вмятины.
Убью скотину!
Со злостью рванула дверцу, выходя, на разборки. Горе-водитель уже осматривал обе наши машины на предмет повреждений. Раздраженно хлопнула дверцей и подошла к нему, сжимая воинственно кулачки. Вокруг речка из машин еле-еле двигающейся. Визг клаксонов оглушает. Где-то из-за нас движение застопорилось, и уставшие и злые водители сигналят.
Плевать на вас, потерпите!
Разглядываю свою сегодняшнюю жертву. Мужик ничего особенного. Совсем не в моем вкусе. Староват. Я люблю лет на десять себя моложе. Этот невысокий, плотный, с небольшим животом. Ровесник или чуть старше меня. Довольно ухоженный, даже холеный. Приличная машина. Не нервничает из-за разбитого бампера и фары, значит не в кредит.
- Прекрасная дама, извинит меня,- не успела я набрать в грудь воздуха, чтобы поорать всласть, как он меня огорошил любезностями.- Как я могу загладить вину, кроме как деньгами?
Что за намеки такие? Решил не платить за вмятины?
- А ничего что я замужем?- щурюсь на него, нарочно поправляя волосы правой рукой с кольцом.
- А ничего…- нагловато улыбнулся он, доставая телефон тоже правой рукой. Кольца нет.- Номерами обменяемся, волшебная моя.
Он дружелюбно улыбается, игнорируя сигналы вокруг нас.
- Никакая я не ваша,- буркнула я уже более миролюбиво, разглядывая мужчину с большим интересом.
Достала сигареты, он дал прикурить от черненого серебра зажигалки. Коллекционную вещь я определила сразу, как и определенный достаток ее обладателя, и уже более миролюбиво улыбнулась ему.
- Это пока… Разрешите представиться… Александр Олифир…
Глава 24
Людмила
Хотите сохранить хорошую память о курортном городе – не влюбляйтесь там по-настоящему. Впечатление будет испорчено. То же случилось со мной. Я ходила знакомыми улицами, здоровалась со знакомыми людьми, но чувство радости не приходило. Меня ела обида на Александра. Не только на него. Вообще на мужчин, с которыми близко сводила жизнь. Я не понимала, почему мы расставались. Тот же Гера сейчас зарабатывает прилично, и напивается как свинья в любой удобный момент. Никакой радости человеку деньги и собственная жизнь не приносят, если не хочет смотреть на нее трезвыми глазами. Раньше, когда жил со мной, получалось не пить. Все нормально было. Нравилось жить. Теперь, получается, не нравится. Или дело не в том, чтобы жить хорошо, а в том, что ему нужен был повод, чтобы напиваться? Со мной повода не было. Вот и парадокс. У его отца ничего не было, и он пил. У Геры все есть, и он пьет. Ни деньги, ни благополучная жизнь не панацея от пьянства. Врожденный алкоголизм. Может и хорошо, что Сережа этого не видит.
Алексей, как сообщила тетя Валя, вернулся и жил, как и прежде с матерью. Никакой «сибирской язвы», как боялась Митрофановна, не привез. Смурной только стал, не приветливый. У его дочки Виты учеба не задалась. Не под то мозги заточены, как определила моя тетка. До первых экзаменов дотянула и укатила назад к матери. Остались сын и мать одни. Мужику уже сорок и Митрофановна отчаялась найти ему жену. Видать, так и помрет бобылем. Прошло две недели, как я в Ейске, но мы так и не пересеклись. Я и не искала встреч. Он, похоже, тоже. Оказалась права тогда. Звонок Леши ничего не значил. Взгрустнулось мужику и только. Ничего особенного он ко мне не чувствовал и не чувствует. Теперь, выходя за калитку, не переживала, что неожиданно встречу его.
Тяжелые думы давили, пока я перебирала клубнику на варенье, обрывая хвостики. На море мне долго сидеть нельзя, чтобы не сгореть, и я подрядилась помогать тетке с первым урожаем. Жара от солнца, давно перевалившего зенит, и от плиты, на которой покрывалось розовой пеной душистое варево, выгоняли из организма всю воду. Пила я как верблюд, чувствуя, как неприятно липнет к телу тонкий сарафан. Попутно отгоняла приставучих ос, кружащихся над вареньем.