С одними мы растем, с другими деградируем. Живя с людьми, тесно общаясь, напитываемся тем, что в них есть. С порядочными сами становимся лучше, с непорядочными начинаем себе многое позволять, за что потом стыдно. Я деградировать не собиралась. Я не Инна, и не его бывшая Ольга, которая увела из семьи своего второго мужа, от маленькой дочки.
Александр – он как тест на выносливость, кого из женщин не сможет сломать, того бросает. Наверно, он не один такой.
Увлекшись своими мыслями, не услышала, как меня окликнул Алексей. Мужик никуда не годится, если рядом с ним женщина думает о другом.
- Ты ни о чем не спрашиваешь,- он остановился на берегу, глядя на красный шар солнца, окунувший край в воду.
- Я жду твоего рассказа,- я подошла и остановилась поодаль.
Выбранное им место казалось пустынным и красивым. И я молча любовалась бы им, отложив разговор навсегда. Лично для меня слова мало что меняли, я предпочитала судить по поступкам. Но Леше надо выговориться. Я послушаю, от меня не убудет.
Вечерний ветерок принес прохладу, и я плотнее закуталась в накинутый на плечи кардиган, придерживая полы руками на груди.
- И твоя версия,- он невесело улыбнулся.- У меня появилась другая женщина. Ты же это подумала?
- Твоя мама просветила,- я не стала отрицать очевидное.
- Мама ничего не знала. Выдавала придуманное за правду. Надо же знакомым что-то говорить. Не было никакой женщины. Ни семьи, ни детей. Никаких розовых соплей,- почему-то зло объяснил Леша.
- Значит проблема здесь, в Ейске,- я имела в виду себя.- Ты не хотел возвращаться.
Но отмела эту мысль. Навязывать себя ему не собиралась, и он это знал. Значит, его бывшая Аля. От нее сбежал. Больше некому.
Пошарив по карманам, Алексей нашел сигареты и зажигалку. Выбив огонек торопливо затянулся. Нервничал, не хотел говорить правду. Ждал, что я скажу. То есть, если знаю правду и спокойна, то меня она не шокирует. А я даже думать не хотела, что у него могло там случиться. Или сам все расскажет сейчас, или бросим глупые выяснения отношений и разбредемся по домам.
- Как у вас, женщин, все просто!- возмутился он, поняв меня почти верно.- Не там баба, значит, тут баба. Не все вокруг вас, ба… женщин крутится.
Ну что у него там смогло произойти такого страшного? Страшного даже для самого Леши, который в принципе мало чего боится.
- Леш, ты человека убил?- ляпнула первое, что пришло в голову мне.
- Почти…- он потер щеку, выкинул недокуренную сигарету и подкурил еще одну.- Я на охоте был. Те места еще плохо знал. Ориентировался так себе. А стреляю я хорошо…- он замолчал, я затаила дыхание и расширившимися от ужаса глазами смотрела на него.- Одень тот, дурак, камуфляж… Старожилы предупредили, что тут медведь шалит. Охотников пугает. Двух лаек задрал. Я и подумал, что медведь. А этот дурак решил надо мной пошутить. Шкуру медвежью накинул…Стреляю я хорошо. Десять из десяти.
Он смотрел на догорающее солнце остановившимся взглядом, мысленно снова переживал тот момент. Он казался прекрасной статуей, высеченной из красноватого камня. И лишь в глазах плясали красные отблески заката. Да желваки ходуном ходили на скулах, выдавая волнение.
- Леш, если тяжело вспоминать, то не надо…- пожалела мужика.
Он сказал достаточно для меня. Остальное и так понятно. Подстрелил человека по ошибке. Завели дело. Матери не говорил – переживал за ее сердце. Ведь сорвется, поедет к нему. Мне не звонил, чтобы не проговориться. Да и стыдно было.
Он глянул на меня и понимающе усмехнулся. Пнул в сердцах камушек, запрыгавший по траве и увязнувший в песке. Сложил руки на могучей груди.
- Я хотел позвонить. Сразу же и потом несколько раз. Только зачем я тебе такой… с проблемами? У тебя своих хватало. Да и матери, и всем здесь лучше не знать. Сказал ей все, когда вернулся. Мужик тот выжил. Претензий мне не предъявлял. Но закон, есть закон. Суд тянулся долго. Мне дали год. Отсидел меньше. Тяжело заболел лихорадкой. Пока вылечился…