Он говорил отрывисто, короткими фразами. Потом резко замолчал. Я поняла, что больше он не скажет ни слова об этом. Солнце село, оставив у свинцового горизонта тонкую алую нитку. Леша все смотрел, а я поняла, что он видит совсем другую картину перед собой. Тему надо срочно менять. Травить себя, так как он – это не дело. Он же не нарочно, а казнится до сих пор.
- Почему ты уехал?- этот вопрос интересовал меня больше всего.
- Алька приехала с дочкой. Жужжали как мухи надоедливые. По-другому не знал, как ее выдворить. Я хотел предложить тебе отношения, жить вместе, у меня. Но как, пока Алька тут? А выставить такую тихо не выйдет. Она обязательно дочку настроит против. А та дурища малолетняя матери своей верит и слушается. Матери она нужна, чтобы мне нервы мотать. Дочка гулять начала у нее, а она ее ко мне отправляет, чтобы у меня гуляла, или я ее за ногу дома привязал. А ума не хватает понять, не шалавься сама, и дочка нормально вести себя будет. С нее же пример берет, не с меня. В подоле принесет, мы с бабкой виноваты, а что сама замуж выходила, и живот на нос лез – забыла уже. Я же ее срам прикрыл – женился… Дурак…
- Так ты же отец,- я удивленно посмотрела на Алексея, считавшего, что сделал девушке великую милость, женившись на беременной от него же.
- Не факт, что я. Официально встречалась со мной. Потом узнал, что Алька еще с двумя крутила за моей спиной и москвичом приезжим,- нехотя признался Алексей.- Какой шанс, что я отец Витки? Один из четырех.
С сочувствием посмотрела на стоящего рядом мужчину. Сама была в той же ситуации – растила любимого, но чужого ребенка.
Темнота потихоньку затягивала небосвод черным покрывалом, меняя краски, оставляя от предметов неясные абрисы. Ночные музыканты давно собрали свой оркестр, оглашая нестройным стрекотом округу. Плеск прибоя в гулком вечернем воздухе стал слышнее. Потянуло влажным запахом мокрых водорослей.
Мы молчали, думая каждый о своем. Кажется, все сказано, и говорить больше не о чем. Но возвращаться не хотелось.
Во мне больше не было ни обиды на него, ни злости. Не знаю, как бы я сама повела себя на его месте. А он подумал обо мне, по своему, решил оградить от лишних переживаний.
- Теперь уже не нравлюсь… такой?- Леша хотел сказать с насмешкой, а получилось с горечью.- И раньше был не особо люб, а теперь здороваться перестанешь с бывшим зеком?
Я не поняла сначала, о чем он толкует. Потом возмутилась, что они все считают меня какой-то святой Инквизицией. Получается, если я сама не успела в жизни замараться, то всех подряд, кто не такой, как я, презираю. Бред какой-то! И люди разные, и обстоятельства разные, и невиновные тоже сидят. Правосудие несовершенно. А я тем более никому не судья. Мне бы себя до ума довести, и Сережку.
- Не говори ерунды. Особенно про раньше. Если я не висла на тебе как другие, это еще не значит, что я… что ты мне…- злее, чем хотелось, проговорила я, не находя нужных слов и не осознавая, что только что призналась в чувствах.- Кто я такая, чтобы тебя осуждать? Как здоровалась, так и буду. Ничего не изменилось.
- И в гости придешь?- в темноте было не видно, но мне казалось, что он смотрел тем самым особенным, намекающим взглядом.- На сладкое.
- Приду. Я сладкое люблю,- согласилась, прекрасно понимая намек из арсенала его неказистого флирта.- Только ничего между нами не будет,- он тут же понятливо хмыкнув.- Нет, не потому, что с тобой. Ни с кем ничего не хочу! Ни с кем!
Со злости еще плотнее стянула на пышной груди кардиган. Нитки под пальцами затрещали.
- Это кто же тебя обидел?- я не заметила, как Алексей оказался совсем близко.
Его большое тело подавляло аурой. Это когда-то мне было уютно рядом. Сейчас он казался нависающей глыбой, готовой обрушиться и погрести меня под собой. Невольно поежилась то ли от холода, то ли от неприятного ощущения.
- Все вы меня обидели,- отвернулась я, радуясь, что стемнело и предательской слезинки не видно.- Вечно вы всяких Алек выбираете. Чем я хуже их?
Алексей выдохнул. Поняла, что ляпнула лишнее. Не Лешиным ушам слушать мои претензии к роду мужскому. Выругала себя мысленно, развернувшись, решительно пошла домой. Он догнал через пару шагов и обнял, прижав к себе. Руки как когда-то давно обняли, даря ощущение защиты от всего мира.
- В том-то и дело, что ты лучше,- губы Алексея коснулись уха потом виска, вызывая дрожь по всему телу.- Алек терять не жалко. Они же одинаковые. Только имена и цвет волос разный. Ушла одна, пришла другая, и ничего не изменилось. Нигде не болит, не плачется за такими. Ты другая, Люда. Настоящая. После тебя Алька уже не катит. Только спьяну и всю оставшуюся жизнь не просыхая.