Покорность в семейной жизни не спасла от очередного физического насилия со стороны мужа. После правительственного концерта, на котором выступал коллектив Кости, поздно вечером в их квартиру ввалились его коллеги из клуба. Конечно, с выпивкой. - Зайка, организуй нам что-нибудь на стол.
И она организовывала – резала сыр, огурцы, варила сосиски, которые вообще-то планировала приготовить на завтрашний обед, даже достала из морозилки замороженные крылышки в соусе, предполагая, что импровизированная попойка может затянуться.
Ксюша уже спала. Лена пыталась избежать участия в застолье, уйти к дочке, но муж притянул к себе на колени, поцеловал ее в губы. - Моя идеальная любимая Леночка. Повезло мне с женой, мужики, да! Посиди с нами, заяц. Лена прятала глаза, со стороны казалось, что она смущается. Муж налил и ей стопку - Кость, я не буду, у меня завтра с утра уроки. - Да ладно тебе, чуток пригуби, прояви уважение. Лена уступила, но отпила водки совсем чуть и сразу запила морсом. Потом сползла с коленей мужа, устроилась рядом на табуретке.
Мужики обсуждали что-то там произошедшее на концерте, какие-то косяки и курьезные случаи. Сначала говорили и хохотали сдержано, но с каждой выпитой рюмкой звук разговора усиливался. В комнате сонно заворчала дочка, и Лена, воспользовавшись моментом, выскользнула из кухни.
Застолье никак не заканчивалось, Костя заглянул в комнату: - Ленок, давай иди к нам! - Я уже сплю, Костя. - Слушай, я что, каждый день с друзьями прихожу, – в голосе мужа слышалось раздражение. – Один раз можешь не кочевряжиться, а проявить уважение?!
Лена молча встала, натянула халат сверху на ночнушку и пошла на кухню. На столе уже было все съедено и царил бардак. - Жена, давай еще закусочки подрежь нам. – и он развязно шлепнул Лену по заду. Она поймала двусмысленную улыбочку Женьки – звукооператора с Костиной работы. Отвернулась и стала нарезать остатки овощей, поставила вариться яйца. Прибрала грязные тарелки, сунув их в раковину, достала и расставила чистые.
Костя опять потянул ее к себе на колени. Дыхнул на нее неприятным амбрэ, присосался к губам, сжал грудь через халат. Лена дернулась и зашептала ему на ухо: «прекрати, люди же смотрят». - Ты моя жена, пусть видят все, как я тебя люблю! – язык у Кости уже слегка заплетался. – Ну, выпьем мужики за любовь! За наших женщин!
Хмельной базар, пьяные лица, да еще довольно наглый взгляд Женьки на ее ноги, когда она двигалась по кухне – все это так раздражало. Тревога нарастала, потому что Лена видела, что и Костя просек хмельной интерес к ней своего друга. Внутри уже забилась паника, сердце в груди затрепыхалось, как птица, от ужасного предчувствия.
И оно ее не обмануло. Костя вдруг посуровел. - Ну все, мужики, пора закругляться, жене равно вставать, так что без обид. Толпа вывалилась в коридор, потом в подъезд. Гомон затихал. Лена лихорадочно убирала со стола, руки дрожали, потому что она уже понимала, что муж придет и устроит разборки на ровном месте.
Так и случилось. Он сопел, разуваясь, потом вошел в кухню и сразу ударил. Лена успела прикрыться рукой. Потом муж схватил за волосы и, приблизив ее лицо к своему, зашипел: «Ну что, сука, понравилось жопой перед моими друзьями крутить, позорить меня?» Резко нагнул ее на кухонный стол, задрал халат и сорвал трусы. Очередной раз избиение закончились жестким сексуальным насилием. Лена все сносила молча – ведь в комнате спала дочка.
Она слышала, как Константин сбрасывал с себя одежду, падал на кровать и чего-то бормотал себе под нос. Когда он шумно и ровно засопел, а потом и захрапел, Лена вышла из кухни. Подошла к дочке, глянуло на раскинувшееся тельце и беззвучно заплакала.
В ванной осмотрела себя. На лице и шее синяков не было, зато на бедрах остались его пальцы. И голова побаливала. Ночью не столько спала, сколько забывалась на время. Утром подскочила рано, собрала дочку в сад, отвела ее и отправилась в школу. Кое-как отвела три урока и нехотя побрела домой.
Дома ее ждал веселый и уже похмелившийся муж. Он хозяйничал в кухне – в кои-то веки – жарил картошку. Дочка бросилась к отцу на шею, он подхватил малышку, расцеловал в обе щечки, посадил на стул. - Ну что, мои девочки, будем кушать! Ваш папка сегодня сотворил обед.
Костя вел себя, как ни в чем не бывало. Сама любезность, никакого виноватого вида. Может, он не помнит ничего? – мелькнуло у Лены в голове. Она растерялась – надо ли в таком случае выяснять с ним отношения? - Ленусик, ты чего такая грустная? В школе не заладилось? - Все нормально, - выдавила из себя Лена.
Зато дочка рассказывала отцу про садик, про то, какой стишок она учит, про новые игрушки, которые им привезли – поток ее новостей не кончался. И она радостно завизжала, когда Костя, как фокусник, вытащил откуда-то шоколадные батончики и вручил им обеим: - А папка купил вам сладенькие подарочки!