— Яр, ты что творишь?! — прошипела она, когда я всё же позволил ей немного отстраниться. — Ты… подлый обманщик!
— Я — подлый..? — даже задохнулся слегка.
Настя воспользовалась моментом и вывернулась из объятий. Пролепетала обиженно:
— Ты мне обещал!..
— Что я обещал?
— Что ты не станешь… что мы друзья… разве друзья так поступают?
— Да что я такого ужасного сделал-то?!
— Ты меня… поцеловал! Совсем не по-дружески! Прилюдно! Воспользовавшись моей минутной слабостью…
— То есть, ты считаешь, что я потратил на тебя столько сил и времени, чтобы… поймать тебя в момент слабости и подло поцеловать? Ты хоть немножко с реальностью сверяешься, живя в своих фантазиях? Думаешь, мне поцеловать некого? Думаешь, я за каждой вот так бегаю и исполняю все желания, как фея-крёстная, чтобы только дождаться удачного случая?
— Тогда зачем ты теряешь со мной время на эти глупости, раз у тебя там очередь на поцелуи, и без всяких заморочек?
— А ты сама как думаешь?
Мы ожесточённо осматривали друг друга, тяжело дыша. Да, именно так — ожесточённо. Как будто не просто трогаем взглядами, а пытаемся прощупать, утроить досмотр на предмет взаимных чувств.
— Давай поговорим "не прилюдно", — кивнул я в сторону машины, заметив, что несколько человек прямо-таки остановились понаблюдать за нашей сценой объяснения.
Настя тоже оглянулась, вздохнула и пошла со мной. Села на переднее сиденье, подобрав платье, сложила руки на груди и надулась.
— Кончай строить из себя оскорблённую невинность! — поморщился я. — Тут никто не хотел тебя обидеть, ты же это прекрасно понимаешь.
— Я понимаю… а ты?
— Что я должен понимать? Что ты из упрямства отталкиваешь меня, несмотря на то, что я уже ковриком у твоих ног расстелился? Не знаю, как ещё тебе угодить… Насть, может, хватит меня мучить? Конечно, все эти игры — очень увлекательны, но я не могу питаться только ими. Нужно и по шерсти гладить иногда.
— Значит, ты не был искренен со мной…
— Конечно, я не был искренен с тобой! Когда я искренен, то ты убегаешь в два раза быстрее! И не надо, пожалуйста, делать вид, что всерьёз считала мои чувства к тебе дружескими. Это надо быть слепой идиоткой, а ты совсем не такая.
— Я ведь тебе всё объяснила. И не просила за мной бегать…
— Ну а мне плевать на все твои объяснения! Я, чёрт возьми, влюблён в тебя! Что мне было с этим делать? Сдаваться, когда чего-то очень сильно хочу, я не умею. Не так много в моей жизни было таких вещей, но за них я готов бороться насмерть. Ты мне нужна! И я хочу обнимать тебя и целовать. И всё остальное — когда ты будешь готова. Но сейчас — хотя бы элементарные ласки мне необходимы!
Всё это я говорил лобовому стеклу, не в силах посмотреть на свой объект воздыхания. Она сидела молча, сжавшись в комочек и раскрасневшись как никогда.
— Насть… — я тронул её за руку. Девушка вздрогнула. Пробормотала торопливо:
— Мне надо подумать. — Вдруг распахнула дверь, выскочила наружу и побежала в сторону общаги.
Даже не попрощалась, зараза!
Я вздохнул и завёл мотор. И поехал домой. Очень сильно тянуло нажраться, но — бухать в одиночку — это как-то совсем по-алкоголиковски, а никого из своих друзей я видеть не хотел.
Батя засёк меня, когда я бочком пытался проскользнуть через чёрный ход.
— Ты куда это в смокинге ходил? — глянул он на мой костюм поверх очков.
— Наа благовторительный вечер. Помнишь, Алексей Михалыч про него рассказывал?
— А зачем? Или правильнее будет спросить: с кем? Надеюсь, невесту брал с собой?
— Эээ не совсем.
— Как это — не совсем?
— Ну, с девушкой, но другой…
— Ты вообще охренел? С какой ещё другой девушкой?
Я вздохнул. Сейчас отхвачу люлей, даже не получив перед этим за них награды… Вот так и делай добрые дела после этого…
— Ну, с Настей, с той, которая моя надсмотрщица в детдоме…
— Повторюсь: какого хрена?
Я решил: чего тут уже оттягивать неизбежное? Всё равно завтра-послезавтра узнает, а так — всё выложу за раз, и только одну казнь переживу, а не две.
— Мы искали спонсоров для капремонта в детдоме.
Отец побледнел, а потом побагровел. Я думал, заорёт сейчас, но он спросил на удивление тихо: