- Прекрати меня оскорблять, - прикрикнула на него я, не выдержав более. – Тебе никто не давал на это права. Я – дочь министра, а ты – никто, обычный вор, преступник, не имеющий даже права слова. Единственное, что по тебе плачет – это виселица…
Я надеялась, что он остановится, прекратит наносить неправдоподобные обвинения. Но он и не думал замолкать.
– Всё это: нападения, разбой, грабежи - я делаю не только для себя, но и для других людей, которым не повезло в этой жизни родиться не в аристократической семье, да ещё и без магии или же с её крохами. Таких представителей общества у нас за людей не считают. Для состоятельных магов, они лишь ничего не значащая грязь под ногами, которая не стоит даже их внимания. Вот только без них не будет пополняться королевская казна, да и в качестве обслуги они, как никто другой, подойдут лучше всего.
- Это неправда, - выпалила я. – Всё, что ты говоришь – полная чушь. Наши правители заботятся о благосостоянии своего народа и не относятся к ним, как к грязи или средству обогащения за чужой счёт. Я лично дружу с девушкой, у которой слабый магический дар. И я никогда её не оскорбляла и не принижала за это.
- Ты, возможно, – согласился Поджигатель, - а другие представители знати тоже относились к ней подобным образом?
Он испытующе посмотрел на меня, будто бы знал, что я ему отвечу. Я уже хотела выкрикнуть, что и другие к ней относятся также, как я, на равных, как вдруг вспомнила свой недавний разговор с Дэмианом, который ненавязчиво рекомендовал мне подыскать себе подружку породовитее и поталантливее в магическом плане. В общем, едва ли я открыла рот, как тут же его и закрыла.
- То-то же, - прокомментировал мой немой ответ Поджигатель. – А я бы хотел создать королевство, в котором все бы были равны независимо от родословной и магического потенциала. Однако для этого необходимо избавиться от старых предрассудков общества и современной политики вместе с правителями. И только тогда на месте пепла старой системы правления можно будет попытаться создать новую.
- Ты понимаешь, что это безумие? - на повышенных тонах спросила я. – Ты обвиняешь правителей в жестокости и несправедливости, а как при этом поступаешь сам? Убиваешь, сжигаешь, крадёшь… По-твоему это справедливо и правильно? Ты обвинил меня в незнании жизни, а сам-то ты, что о ней знаешь? Живёшь здесь в своей пустыне вдали от всех и ничего вокруг не видишь.
- Снова повторяешься, милая моя. Мы ведь уже об этом говорили. Что ж, тогда и я повторюсь. Ты живёшь в столице и понятия не имеешь, как разительно отличается жизнь в провинциях. Поверь, это далеко не одно и тоже.
- Зато ты говоришь одно и тоже, - не осталась в долгу я. – А я ведь просила не называть меня «милой» и тому подобной чушью. Но мы, кажется, ходим с тобой по кругу, и чувствую, что так и не придём к пониманию друг друга. А ещё, ты понятия не имеешь, что такое любовь и сострадание. Каково это терять близких тебе людей? И здесь уже не важно, о простых людях идёт речь или же о всемогущих магах. Я даже боюсь представить, что сейчас чувствуют мои родители. Они, наверное, сбились с ног, ночей не спят, стараясь меня разыскать. А сколько слёз пролила за это время моя мать? Но куда тебе это понять, ты ведь, наверное, никогда и не любил?
Я надеялась его уязвить. Показать, что обычные человеческие чувства, таким как он, чужды. Что, как бы он не старался, ему не понять желаний и чувств других людей, их потерей, показав, таким образом, что все свои грандиозные планы он строит лишь для себя любимого, под прикрытием благой цели. Полагаю, он и так это знал, я же в очередной раз показала, что заморочить мне голову не так-то просто. Однако Поджигатель на этот счёт был совершенно другого мнения. Его ответ меня удивил и, что греха таить, напугал.
- Ещё как любил, - ответил мне Поджигатель. – Мне кажется, я и сейчас люблю. Одну несносную особу, которая пламенным вихрем ворвалась в мою жизнь и с тех пор я ни о ком, кроме неё не могу больше думать. У нас с ней разные взгляды на жизнь, разное положение в обществе, но любовь ведь не спрашивает, когда внезапно вторгается в чью-то судьбу.