Его слова были ужасными, я скорчила гримасу отвращения, едва их услышав, это при том, что моё лицо и так напоминало «кислую мину».
- Не бывать этому, - на полном серьёзе пообещала я.
- Посмотрим, - усмехнулся Поджигатель, совершенно не сомневаясь в пророчестве его ужасных обещаний.
А после он впился в мой рот поцелуем, попутно добираясь до своей «желанной цели». Я слышала, как трещала ткань моего нижнего белья и просто уже не могла медлить дальше. Подогнув немного ногу, так чтобы смогла достать кинжал, я незаметно вытащила оружие. И пока Поджигатель был занят «грязным делом», вонзила клинок прямо в его грудь. Целилась я, конечно же, в сердце, хотя и не планировала сегодня никого убивать. Но куда попала, туда и попала. Поджигатель вскрикнул и содрогнулся от боли, кровь хлынула из его груди, а я поспешила выбраться из под него, молниеносно вскочив с кровати. Зрелище, открывшееся передо мной, было поистине ужасающим. Остатки моего платья были залиты кроватью, мои руки тоже покрывали алые потоки, которые слегка жгли мои пальцы.
«Огненная магия Поджигателя», - подумала я и поспешила отереть свои руки о платье. Мужчина медленно поднялся с кровати и повернулся ко мне. Из его груди торчал кинжал, от которого по смуглой коже растекались реки крови. Он попытался его вытащить, но не смог. Едва ли Поджигатель прикоснулся к кинжалу, так он сразу же одёрнул руку. Магический клинок его ужалил, как мне показалась.
- Что это? - вопил мужчина. – Почему я не могу его вытащить.
- Это очень могущественная семейная реликвия, – проговорила я. – Этот кинжал невосприимчив к магии и более того обладает способностью её поглощать, по всей видимости, именно сейчас он этим и занимается. Прости, Фэррей, но у меня не было выбора. Ты мне его не оставил, - я практически повторила в точности его слова. – Я не хотела, чтобы всё закончилось именно так. Но теперь уже ничего невозможно исправить.
- Я же любил тебя, - проговорил мужчина, привалившись к ближайшей стенке, так как ноги его уже не держали, а из рта выступила струйка крови. – Я хотел, чтобы ты стала моей королевой в новом прекрасном королевстве. А ты разрушила всё: мои мечты и счастливое будущее этого мира. Софира, скажи, каково это знать, что ты убила человека, который тебя любил и доверял тебе?
Красивая проникновенная речь, но такая же пафосная, как и всё естество Поджигателя. Я не позволю ему заморочить мне голову любовным бредом и счастливым будущим утопического мира. Не поверю ни единому его слову, если он, конечно, успеет ещё что-нибудь сказать.
- Ты любишь только себя, Фэррей, - проговорила я, смотря ему прямо в глаза. – Ты так хотел примерить корону на свою любимую голову, что готов был уничтожить других людей – целое королевство, а возможно и не одно. Я сделала то, что должна была сделать. Не зря же говорят – уничтожь лидера и все остальные падут. Я никогда тебя не любила, Фэррей. Надеюсь, эта мысль будет согревать тебе душу на том свете, если, конечно, она у тебя имеется.
С этими словами я подошла и сорвала маску с его лица. Как же долго я мечтала это сделать, в красках представляла, где и как это будет выглядеть: во время суда, когда Поджигателя схватят, или раньше во время самой схватки, если я окажусь поблизости. Но такого поворота событий я даже представить себе не могла. И уж тем более даже в самых извращённых фантазиях я не могла предполагать, что лицо Поджигателя окажется таким… очаровательно прекрасным. О Боги! Зачем было наделять злодея таким прекрасным выражением лица? Разве злодеи не должны наводить ужас и страх одной своей гадкой физиономией? В случае с Фэррем явно произошёл какой-то сбой в программе. Правильные, идеальные, аристократические черты лица, слегка приперченные отросшей щетиной и гримасой боли, совершенно не ассоциировались в своей голове с обликом отпетого преступника. Я аш дар речи потеряла и раскрыла рот от изумления, впервые повстречавшись с Фэрреем лицом к лицу без маски. Он заметил моё ошалело лицо, усмехнулся одной из своих злобных улыбочек и прошипел: