Мои родные, были одни из единственых кто не так остро осуждал подписаный Мир с Франции и союздниками. Мы должны заплатить за всё что натворили. За всю пролитую кровь, за все страдания причинёные людям, ведь как ни крути, большая часть вины стоить именно на нас. Мы развязали руки Вены, для начинания войны с Сербии. Мы первые обьявили России войну, хотя Империя была ещё не полностью подготовлена. Мы желали покорить весь мир, но остались ни с чем. Но всё же списать всю вину на Германию, было несправедливо. За прошедшие годы войны, страны показали своё истиное лицо. Были вычеслены предатели, как Румыния с которой у нас был подписан секретный договор о сотрудничестве, но она всё же присоединилась к Антанте. Или Италия, что тоже была нашим "другом", но у неё самой оказались завоевательные замашки, несовместимыми с нашими делёшками...
Я могу понять негодования народа, и его обострёную ненавись ко всем и вся, шедро подпитываемое правительством. Также, я согласна с некоторыми идеями Адольфа. Мне не хочется чтобы мои внуки и даже правнуки, платили ограмейшую компенсацию союзникам, которые также носят свою вину в этой войне. Кипяший вулкан, носяший имя Европа, рано или поздно всё равно рванул бы. Это было неизбежно. Слишком много давления было между державами. Перестать же изощрять жестокость было по силам людям, но они этого не сделали, продолжая сеить смерть и разрушения.
На тему наследия Великой Войны, я и написала свою первую статью в новую редакцию, за всего-то неделю. Людям нужно напомнить, что Германия не была ангелочком, как пытается выдать её Адольф. Возможно, они задумыются, что способы котрыми сегодняшнее правительсто пытается устранить последсвия решений преждней, не слишком правильные. Зачем нам нужна господство над всем миром? Что это нам даст? Новые патоки жестокости? Неужели спокойная, счасливая жизнь нам не достатычна? В каждом человеке живёт свой демон жаждуюший крови, жаждуюший причинять боль, разрушать, подчинять и насиловать, но неужели придушить животные, первобытные порывы нам не под силам? Какими бы интелектуально развитыми мы себя не считали, мы такие же как тысячи лет назат. Те же звери, неспособные контролировать свой разум и свои эмоции. Мы наслаждаимся страданиями других, радуясь что мы не на их месте. Ведь лутче всего причинять боль, нежели ощущать её на себе сам...
***
- Как я рада вас видеть! - утопая в объятиях и поцелуях родных, я чувсвовала как моё сердце ликует. Здесь моё место. Именно здесь, я должна была остатся, а не гонятся за эфемерными мечтами.
- Ты даже не представляешь как мы рады. - с широкой улыбкой проговорил мой брат, сжимая в крепких обьятиах.
Себастьян силно возмужал за нашу длительную разлуку. Он уже не был тем мальчишкой, которого я запомнила уезжая с Мюнхена. С их приездом в Берлин, я заприметила, что он изменился. И не только внешнее, но и душевно. Высокий, широкоплечий блондин, с насышено голубыми глазами, привелекателными, немного хишными чертами лица и худошявым телосложением илюстриловал того самого идеального арийца, о которым постоянно твердить Адольф. Идеология казалась моему брату тоже достаточно привлекательной, но я не могу назвать его очередным фанатиком. Он понимает, что ещё не все карты правительства поставлены на стол, поэтому и не спешить с выводами и принятия стороны.
- Ева, как же там Берлин? Как.. - после небольшой паузы и смушёной улыбкой, любопытная Гретль продолжила: - .. господин Гитлер? Что-то ты ничего не расказываешь. - я ожидала эти вопросы от родных, не чуть не удивляясь тем с каким вниманием все уставились на меня в ожидания ответа. И конечно же обдумала легенду:
- Берлин, величесвено продолжает стоять на месте, как и пару месяцев назад, как и в следуюшие сотню лет. - насмешливым тоном ответила я. - Правитель, продолжает свою работу. - кровавую и жестокую.
Мне так и хватило сил спросить его об новых репресиях. Да и времени не было. Я пыталась его максимально избегать, погружаясь в работу, хотя он и предпринимал несколько попыток сближения. С того злошасного проишествия прошло более двух недель, но я не могу терпеть его присудствия рядом. Его несмелые прикосновения, его голос и даже его запах возврашает меня в тот вечер. Я ещё не готова находится рядом с ним по долгу. Моя маска с каждым днём даёт трешины двойной направлёности. С одной стороны, его безчеловечные поступки ужасают меня, неведая на мысль бросить всё и убежать, а с другой... Каждое его ласковое слово, каждый преданый, полный любви взгляд, каждый добродушный поступок и каждый возможный способ доказать своё раскаение заставляят усомнится в моих мышлениях.