Я попыталась сдержать дрожь при упоминания его имени. Мои руки неосознанно прижались к телу в жесте объятия. Как будто можно защитится от воспоминаний. По правую руку от меня выгодно располагалась зеркало. Я стала себя в неё осматривать. Былые длинные, русые волосы превратились в светло пепельные, лицо покрылась глубокими морщинами, брови и ресницы едва виднелись из-за седины, страстный огонёк в карих глазах потух, пухлые губы стали походить на ровную, бескровную линию. Моё чувственное тело стало дряхлых и старческим. Ничего не напоминало ту красотку Еву Браун что заполучила сердце самого диктатора.
- Кем вы работали до знакомства с диктатором? - журналистка своим вопросом вырвала меня из раздумий.
- Когда мне исполнилось семнадцать лет, в 1926 году я стала работать в фотоателиере Генриха Гофмана, одного из лучших друзей и союзников тирана, по совместимости мой дальний родственник. В то время многие девушки мечтали освоить профессию фотографа, чтобы пробиться в мир моды или прославиться в портретной фотосъёмке. Я же попала к Генриху потому что моя семя нуждалась в деньгах, и он был готов помочь. Мой отец получил травму на рабочем месте и не мог больше зарабатывать, а мать не могла обеспечивать всю семью. У меня был старший брат и двое младших сестёр, а также бабушка и дедушка со стороны матери жили в одном доме. Брат так же работал, но много не зарабатывал потому что был слишком молод и неопытный, он был год старше меня.
Моя семья была идеальна. Отец и мать любили и уважали друг друга, а брат и сёстры имели крепкую дружескую связь. Наш дом был довольно большим ведь бабушки и дедушки с обоих сторон были одни из самых богатых и уважаемых людей Мюнхена. Я так же, как и мои предки родилась и прожила до совершеннолетия в Мюнхене. Те годы были самыми счастливыми в моей жизни.
- Когда мне было почти двадцать лет, Генрих заметил мою тягу к журналистике. Так он стал развивать во мне дух нацизма, что бы после освоения всех идей, я попала в Берлин как ученица в лучшей изданий распространения национал-социализма. Мне было отвратительно учить все идеологий тирана. Он считал евреев нищей расы при том что сам имел еврейские корни. Это было известно многим, что его родная бабушка была еврейкой. Как он мох миллионов евреев убивать, при том что он сам еврей? Как люди могли зверски верить человеку у которого у роду евреи? Я не понимала эту доведённую до безумия преданность. Все ему верили, уважали его и боготворили словно живого Бога.
Мой голос прервался. Дух иссяк. Я видела столько мёртвых тел и изувеченных людей, даже не сошитать.
- Он был безчеловечным тираном. Чудовишем что дозволял убийство и увечье невинных детей, ужасное насилие против беззащитных женщин, унижение и преследование мужчин и стариков. То, что творил этот дьявол и его люди было настолько жутко, что трудно вспоминать.
1.3
Мне стало плохо из-за потока плохих мыслей. Я прикрыла глаза и вновь попыталась успокоить рвущиеся на ружу чувства. Зря я согласилась на этот интервиу. Я слишком стара для такого количества эмоций. Нужно бы поскорее кончить всё это.
- Думаю пришла пора рассказать свой главный секрет... - моё сердце стало биться сильнее обычного, руки вспотели, а мысли в голове стали путаться явно не от волнения. Думаю, прогноз врачей на то что я скоро покину этот мир стал сбываться. Рак чудовищное болезнь.
- Самые страшные муки Ада ждут предателей и мятежников, но то что я натворила, наверное, предоставить мне главное место в котлу Преисподней. - я верила в Бога и в Божью месть с детства также, как и вся моя семья, несмотря на некоторые ограничения к вере в Бога. Ведь для всех Бог был диктатор, а не какая-то сила свыше.
- Я прожила с этим чудовищем более пятнадцать лет и за все эти годы не один раз пыталась убить его. Я виню себя что не убила его раньше и не предотвратила столько смертей. - журналистка выпучила глаза. Её рот то открывался, то закрывался в нерешительности задать вопрос. Моё признания произвела всплеск эмоций у всех слушателей. Даже звон разбитого стекла донося до моих ушей.
- Это я убила его! Я этим не горжусь, но и не стыжусь. Я просто сделала то что от меня требовалась что бы спасти миллионы жизней. Многие историки считают меня предательницей, и они правы. Я отсылала в Советский Союз некоторые секретные сведения. Они не могли им помочь в войне, но в освобождения концлагерей были полезны.