Тишина в помещений была почти осязаемой. Я ожидала что это будет их реакция. А что они думали, что услышать от меня? Что я любила его и была готова умереть ради него? Или то что безумно по нему скучаю? Умираю от тоски? Меня передёрнуло от таких мыслей. Никто не решался задать какой-то вопрос.
- Как я убила его? Просто. Выстрелила ему в лоб в тот момент, когда Красная Армия обнаружила бункер в которым мы скрывались. Вернее, он скрывался и его приспешники. Когда советские солдаты открыли железные двери, узрели ужасную картину. Я отравила цианидом Отто Гюншена, Геббельса, Бормана и Аксмана. Не могла поступить иначе ведь они могли воплотить в жизнь последний план диктатора. Их тела валялись в первой комнате бункера.
Журналистка неверующе смотрела на меня. Наверное, начала считать меня сумасшедшей, но факты не врут. Историки не врали и не утаивали деталей. Никто кроме меня и советских солдат не знали, что там произошло на самом деле. Они всё скрыли прикрывая меня и увезя в Советский Союз для высшей безопасности.
- А в второй... На диване лежал мёртвый тиран на лбу которого расплывалось кровавая пятно. А я стояла с пистолетом в руке, вся измазана в его кровь. Моё лицо, руки, одежда были покрыты мелкими брызгами крови. Солдаты всё поняли. Самый близкий человек предал тирана. Единственный кого он любил, если он мог испытывать это чувство, убил его...
Моя голова закрутилась. Перед глазами всё поплыло. Последнее что я помню был крик журналистки и ужасная суета вокруг. Я провалилась в неприглядную темноту с чистой совестью и лёгкой душой. Моё время вышло...
2. Знакомство
Осень 1929 года оказалась слишком тёплая для страны с континентальной погодой. Солнце ярко светила на зеркальном чистом небе, обжигая жителей Мюнхена. Я обожала жару, но и жгучий мороз который имел свойство отрезвлять мысли.
Мой характер и сам состоял из сплошных контрастов. Мне часто это говорят. Иногда я слишком молчалива и задумчива, а иногда меня никто не может остановить от болтовни. Хладнокровие и страсть, чрезмерная радость и печаль, угрюмость и кокетничество все эти свойства составляли мой внутренний мир.
Сегодня мой день начался как обычно. Быстро приготовленный завтрак на всю многочисленную семью, мудрые советы бабушки про привлечения мужчин, смешные подколы со стороны брата и сестёр. Смех и радость царили над каждом утром в нашем доме. На работу как обычно я шла не спеша, наслаждаясь последними днями тепла, ведь скоро начнётся последний месяц осени, а после сменить осень, лютая зима.
Я была одета в длинную серую накидку очень модную в этот год доходящие до колен, а под накидкой я носила зелёную толстую рубаху и пышную тёмно серую юбку. На ногах у меня прикрепились высокие ботинки с массивном каблуком, полностью из чёрной кожи. Русые волосы были собраны в элегантную причёску, а макияж был дневной и лёгкий, лишь алая помада подчёркивала пухлые губы.
Войдя в здания фотостудий я сказу была приветсвена Генрихом. Он взял меня под руку и повёл к своему рабочему столу, по пути рассказывая новости из Берлина.
- Говорят, что освободились несколько мест в редакциях столицы! Ты должна попытать счастье! Я уже выслал твой резюме с моими рекомендациями. - я подавила смешок. Мой так называемый дядя был в отличном настроением.
- Мне ещё много учится. Ты сам знаешь, что я не освоила все навыки журналистики. Да и идеология нацизма мне не по душе. - дядя шикнул на меня и стал оглядываться по сторонам хотя никого рядом не было.
- Не говори больше так. Кто-то ненароком услышат и нам обоим несдобровать. - он по-отечески прижал к себе и зашептал на ухо. - Я приготовил для тебя место в университете где обучают всему что тебе пригодится в работе.
- Но...как? - я не верила в то что услышала. Я мечтала об учёбе в журналистком университете с самого детства. Фотография всё же взяла вверх в моих предпочтений, но я всё равно мечтала стать журналисткой.
- Ты не веришь в мои связи и влияние? Я всё же один из приближённых людей Гитлера. - я закатила глаза. Дядя вновь стал возвышать своего друга канцлера.
Рабочий день начался. Я была окружена фотографиями изображавшие людей НСДАП-а. На большинстве из них был Адольф Гитлер. Мужчина на вид лет трицатипяти, с тёмными волосами, суровым лицом и пронзительными глазами, что даже сквозь фотографию вызывали мурашки. Мне стало не по себе от этого взгляда.