Уговоры Ральфа, я слушать не хотела. Мой друг пытался убедить меня, что нагружать себя бессмысленно, но по правде говоря мне нравится. Нравится ответственность, что накладывает на меня должность заместителя редактора. Нравится копаться до позднего вечера в бумагах и фотографиях. Нравится принимать письма с разными просьбами читателей и отправлять ответы. Я практически стала вторым человеком в редакции, после главного редактора и мне это нравится.
Я долго не могла простить Адольфа за тот необдуманный поступок, что поставил нас под удар. Я конечно хотела, чтобы все узнали об наших отношениях, но не таким образом. Он поставил меня в очень затруднительное положения, ведь я думала, что коллеги ещё больше отвернутся от меня. К счастью все обошлось, по крайней мере, пока.
***
После очередного изнурительного дня на работе, домой я возвращалась позднем вечером. Я не хотела, чтобы водитель Адольфа забирал меня, ведь я хотела насладиться хорошей погодой. Последние лучи солнца, окрашивали в тёплый золотистый оттенок окна высоких зданий Берлина. Весна, хотя не вступила во все свои законные права, уже начинает стеснительно проявляться. Ветерок начал нагреваться, дожди стали утихать, растения дали первые признаки жизни.
Очень жаль, что человек не возрождается как деревья, кустарники и травы. Человеческие раны как телесные, так и душевные, только затягиваются образуя рубцы, но не заживляют никогда. Так же, как и воспоминания. Их не стереть намыленной губкой. Не можно их сжечь как листы бумаги. Они запечатляются в памяти навсегда.
Обычно, Адольф задерживается на работе допоздна. Мы оба круглые трудоголики, но Адольф точно перегоняет меня. Иногда приходя домой, он едва поздороваясь со мной, идёт в свой кабинет продолжая свои дела. Ложиться спать без него, мне не хочется, и я провожу подобные ночи за чтением книг. За последние месяцы, я очень сильно привязалась к античности. Мне стало интересно какие тайны скрывают те далёкие времена. Но этот интерес раскрыл во мне Адольф, со своими многочисленными рассказами об мифических Богах, могущественных правителях и сакральных артефактов.
Добравшись до дома, я заметила, что лишь в окнах гостиной расположенной на этаже горит свет, что было очень необычно. С моим появлением дом Адольфа оживился. Его сотрудники нашли себе развлечение в виде меня. Строгий Адольф не позволял им лесть в его дела, но мне было в радость отвечать на их вопросы. Зигмунд всегда радостно встречал меня у порога, а Амалия с готовым ужином и горячей ванной. Эти люди и Адольф стали для меня второй семьёй, что во многом помогает мне не чувствовать себя одинокой в чужом городе.
Зайдя в дом, меня встретила оглушительная тишина. Позвать персонал оказалось четно. Ни следа присутствия в доме Зигмунда или Амалий не оказалось. Скинув с себя обувь и верхнею одежду, я прошла вглубь дома. Одета я была, как всегда, строго: светло-серая шёлковая рубашка, отлично сочеталась с чёрной юбкой доходящая до колен. Причёска была самой обычной, крупные кудри волною растекались по плечам. Макияж был почти незаметен в желаний быть как можно более натуральной.
Возможно Адольф хочет побыть со мной наедине и отпустил персонал? Или у них дела именно в гостиной? Я ожидала всё что угодно от этой пугающей, но в то же время романтичной атмосферой. Но это... Ещё с подножия ступенек, я поняла, что в гостиной находятся два человека, мужчина в котором я опознала Адольфа и женщина? В груди больно кольнуло от осознания того, что мой любимый мужчина находился наедине с какой-то женщиной в такой-то поздний час. Гадкие мысли сразу же закрались в мою голову. Кто она может быть? Голоса были приглушёнными. Расслышать что-нибудь я не могла.
Медленно, с осторожностью, я поднялась на первый этаж. Каждая ступенька была словно пытка. Поднимаясь всё выше и выше, в моей голове рисовались красочные картинки с участием этих двоих. Перед глазами сразу выплыл тот момент на свадьбе Генриетты, когда Адольф флиртовал и танцевал с другими женщинами. Ревность вскипела в моём теле, разливаясь ядом по венам, заменяя кровь. В глубине своего сознания, я понимала, что Адольф так со мной не поступить, но... Дверь гостиной была приоткрытой. Оттуда, просачивался яркий на фоне темноты коридора, свет.