Несмотря на наступивший июль, пасмурная погода не позволяла насладится в полной мере летой. Заняв свои места, мы с Ральфом приготовили блокноты и ручки. К счастью или нет, места для журналистов находились в непосредственной близости от возвышения где должен выступать Геббельс. Хотя мы с Ральфом пришли довольно заранее, парк был переполнен людьми. Кто-то молчаливо ожидали появления политиков, а кто-то громко споря, смеясь и разговаривая. Каждый, взволновано ожидал выступления Йозефа.
Сильный ветер пробирал до костей. Мне то и дело приходится запахивать по сильнее свою бордовую накидку, что бы хоть немного согреться. Определённо, я ошиблась сегодня с нарядом. За погоней выглядеть <<прекрасно>>, выражаясь словами Адольфа, я должна мёрзнуть. Чёрное, короткое платье с глубоким v-образном декольте, облегала мою фигуру, подчёркивая тонкую талию. На ногах у меня красовались лаковые, чёрные туфли на высоком каблуке. Крупные кудри сооружающие элегантную причёску, слегка растрепались от ветра. Из макияжа, я использовала всего лишь яркую, красную помаду.
- Ева, смотри! - Ральф настойчиво потряс меня за плечо. - Это же правитель! Что он здесь делает? - Адольф шёл рука об руку с Йозефом, что-то тихо с ним переговаривая. Я тоже хотела бы знать ответ на этот вопрос.
- Его место работы находится в двух шагах отсюда. Почему бы ему не поприсутствовать на выступления его близкого друга? - это было единственное логическое объяснение которое я могла дать своему коллеги. Ральфу не обязательно знать, что другой причине нахождения Адольфа здесь, это я.
- Но он не присутствовал никогда прежде. Это очень странно... Что же будет говорит Геббельс, что сам правитель решил его послушать? - мой коллега не унимался. Его любопытству, я могла только позавидовать.
***
- Наш правитель дал чётко понять, что Германию ждут великие изменения. Они произойдут в ближайшее время и поверьте, потрясут и обрадую каждого их вас. - дискурс Йозефа длился уже более получаса, но кроме антисемитских и антикоммунистических лозунгах я в нём не слышала. Но вот эти слова, заставили меня обратить внимание на него и сидящего поблизости Адольфа. Из толпы вырвался мужской, дерзкий голос, который показался мне смутно знакомым:
- Какого рода изменения? - Геббельс не скрывая ухмылки, аллейным голосом ответил:
- Представьте себе, что в один день, все люди с психическими расстройствами, умственно отсталых и наследственно отягощённых исчезнут. - моё сердце сжалось от услышанного. Исчезнуть они могут только одним способом — умереть. - Для таких как они уже приготовлены специальные места для содержание. Отдалит таких людей от общества, лучший способ очистить кровь германцев от скверны... - речь продолжалась и продолжалась, но я не слышала и слово.
Я чувствовала себя так будто по моей голове приложили чем-то тяжёлом. Вот, что за планы они строят! Изоляцию тысячу людей... Очищение германской крови от скверны, страданиями других германцев. Мой шокированный взгляд наткнулся на изучающий взгляд Адольфа. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, гордясь своей бесчеловечной идеей. Посмотрев вокруг, я увидела как люди перешёптываются, что-то волнующе восклицают, смеются. Я опустила свои глаза не в силе вытерпеть радость читающие на лицах окружающих.
Как можно радоваться такому? Ладно, я соглашусь с тем, что некоторые люди душевно больные должны быть изолированы от общества, что бы не навредили себе или кому-то другому, но всех? Они ведь тоже люди. Они думают, чувствуют, любят и ненавидят также как и мы. И это Адольф называет справедливостью? Это настоящая тирания! Деспотизм! Не вытерпев внутреннею борьбу, я решила направится на выход, остыть.
- Куда ты Ева? А интервью? - попытка Ральфа меня остановить не увенчалась успехом.
Я затерялась в толпе, а его вопросы так и остались без ответа. Мне нужно было преодолеть лестницу и я бы оказалась на ”свободе”, подальше от толпы аморальных людей. Но не успела, я забраться на первую ступеньку как меня окликнули. Повернувшись, я увидела перед собой виновников моего разъярённого состояния Адольфа и Йозефа. Глубоко вздохнув, я подошла к ним.
- Доброго дня, господин правитель, - я кивнула ему, не смотря в его глаза. - .. господин Геббельс. - тоже самое повторила с Йозефом.
- Неоспоримо, доброе. Как вам моё выступление, Ева? Вы как журналист, единственная способная оценить по достоинству мой труд. - его лучезарная улыбка напрягала меня. Было видно по манере речи, что он лишь притворяется добродушным, а на самом деле презирает меня как и всех остальных противников их идеологии.