- Ева, милая, пойми, миру необходима зачистка. Но я тебе обещаю, с ними будут обращаться порядочно, продлевая им жизнь как можно больше. - Адольф обнял меня притягивая ближе к себе.
Я уткнулась в его шею, чувствуя такой родной запах, закрываясь в его объятиях от этого жестокого мира. Прячусь от жестокости в объятиях создавшего эту жестокость. Почему я не могу противится влечению к нему? Почему любовь, похоть и страсть затмевают мой разум, разрывая тоскующее сердце на куски? Мне страшно этого человека, но в то же время я его люблю до безумия.
- Все решения которые я принимаю — верные, хотя и показываются тебе жестокими. Прошу тебя больше их не оспаривать, особенно в присутствий моих сторонников. Тебя могут принять за противницу и тогда нам обоим несдобровать. - в тот момент печать цензуры запечатлелась на мне. Как я могу в одиночку противостоять стольким приспешникам национал-социализма?
***
Прижатая к горячему боку Адольфа, я не могла уснуть. Разные, тревожные мысли крались в мою голову, не давая провалится в сон. Серебристый лучик полной луны, пробивался сквозь небольшую щель, не хорошо закрытой шторы. Ночная тишина, должна была дарить спокойствие и умиротворение, но только не мне. Темнота камнем оседала на мою грудь, сдавливая, овладевая всем мои нутром. Мне было плохо. Больно. Обидно, за то, что мне приходится переживать. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, утопая в мягкой подушке.
Сильные мужские руки, прижали меня сильнее к крепкому телу. Адольф что-то пробормотал во сне, прежде чем уткнутся мне в шею и крепко уснуть. Используя всю свою аккуратность, я высвободилась из стальных объятиях Адольфа. Невесомыми шагами, я прошла к выходу из комнаты. Осторожно закрыв за собой дверь, я направилась к лестнице. Идти в темноте было затруднительно, но не невозможно. Я намеревалась выйти во внутренний дворик дома, подышать свежим воздухом и развеять рой мыслей.
Безоблачное небо, окрасили мириады звёзд. Они мерцали ярким серебристым светом, притягивая, маня прикоснутся к ним руками. Скольким радостям и горестям стали свидетелями эти звёзды? Скольких добряков и злодеев проводили они своим незримым взглядом? Они видели как процветают и как угасают империй. Видели как рождались и умирали великие люди нашего мира. Сколько тайн они слышали?
Эти звёзды будут ведать всю нашу жизнь, поэтому прожить её мы должны с достоинством. Мы должны гордится своими хорошими делами, а не мучится угрызениями совести. Мне нужно приложить все усилия и остановить надвигающуюся тьму. Я не могу позволить невинным людям умирать. Но для выполнения моей цели, мне нужны надёжные союзники.
21. Пробуждение зверя
Всепоглощающий страх — это единственное, что я чувствую на этот момент. Мои босые ноги с трудом передвигаются по холодному, каменному покрытию коридора, ведущий вглубь сырого подвала. Моё тело сковали тиски обречённости. Я смотрю вперёд, но не вижу ничего. Перед глазами плотно засела пелена из слёз. Сильные мужские руки, державшие меня чуть выше локтей, не дают споткнутся и упасть. Они уверено тащат меня всё дальше в темноту, всё ближе к моей неумолимой судьбе.
Обойдя мрачный коридор и войдя в тускло освещённое большое помещение, мой мутный взгляд наткнулся на четыре фигуры. Двое незнакомых мне мужчин, одетые в чёрную военную форму, стояли по обе стороны от избитого до полу смерти Роланда. Бедный, бедный Роланд... В чего я его втянула?
Его одежда, местами порвана, была испачкана в крови. Непослушные кудри, измокшие и грязные свисали на глаза закрывая обзор. На его лице не было целого места. Иссохшая кровь, вперемешку с грязью покрывала его благородные скулы, под глазами виднелись тёмно-фиолетовые синяки, из разбитых губы и переносчицы ещё сочится густая кровь. Его прекрасные сапфировые глаза были прикрыты, но кажется он находится в сознании.
От затхлого запаха подвала, мне стало плохо ещё в коридоре, но здесь, этот запах стал ещё гуще. Перемешанный с металлическом запахом крови, он стал ещё более тошнотворным. Я с трудом сдержала рвотный позыв. В горле образовался неприятный ком, который я всеми силами пытаюсь сглотнуть.
Мне было мучительно смотреть на Роланда. Было больно и стыдно осознавать, что виновницей его страданий являюсь я. Бенедикт, начальник охраны, и его помощник Джерт приволокли меня ближе к Роланду, ставя лицом к лицу к моему палачу. Адольф стоял в несколько шагах от истекающего кровью Роланда. Ни одна эмоция не отражалась на его лице. Но ониксовые глаза, испепеляли меня недобрым взглядом.