В правом от хода углу, расположился большой диван, напротив которого стоит искусно украшенный низкий столик, а в левом находится небольшая библиотека. Ноги буквально утопают в тёмно-охровом, дорогом ковре, который устилает всё пространство гостиной.
- Чай, кофе? Или может быть что-нибудь покрепче? - лукавый огонёк зажегся в его насыщенных голубых глазах.
- Чая, пожалуйста, разговор у нас предстоит долгий. - Роланд умчался в кухню, а я пытаюсь собраться с мыслями. Как начать такой трудный разговор? Даже не разговор, а буквально заговор. В скорее, мужчина вернулся с двумя дымящимися чашками чая. Он не умолкая рассказывал мне рецепт чая, прекрасно улавливая моё нервное состояния.
- Ну, Ева, что тебя привело ко мне? Я вижу, что ты сидишь как на иголках. - я выпила глоточек горячего чая и решила доверится своей интуиции которая подсказывает мне, что единственный кто может мне помочь это Роланд.
- Я хочу помочь тебе остановить то что сейчас происходить. Ты был прав, когда говорил, что Адольф и его люди распространители черноты. Они сейчас готовят что-то ещё более грандиозное, и уже никто не сможет прервать неминуемое. - Роланд внимательно слушал меня, без тени привычной усмешки. Он был собранным и сериозным как никогда.
- То, что он остановится на этом, было ожидаемо, но я всё же надеялся, что действовать он начнёт немного позже, когда всё немного уляжется. Людям такие потрясения вредны, но видно наш друг настолько опьянён властью, что ничего не замечает. И как ты намереваешься нам помочь? - всё же кривая усмешка украсила его лицо. Думает, что я бесполезна, но он глубоко заблуждается.
- У меня есть план. - после небольшой паузы, я продолжила: - Редакция на несколько недель в моём полном расположений. Если мы... - я без утайки рассказала свой план. Роланд сначала удивился, но остался довольным моей идеей.
***
Поднять волнение хотя бы в Берлине, будет пуще простого. Роланд посвятил меня в его круг общения и в кратчайшее строки у нас появился подпольный лагерь контры. К моему удивлению, людей с таким же мышлением как у меня оказалась достаточно много. Так, к началу октября мы начали свою революцию. Размерами и замыслом она конечно не поражала и была с начала обречена на провал. Но нам не была нужно победа, наша задача заставить людей задуматься, правильно ли они поступают, обрекая других мучится, пока они живут в достатке и процветаний?
Вынужденный болезнью, редактор уехал на лечения во Францию, оставив на мне бремя главной в редакций. Ночами, я вместе с Ральфом приходили в редакцию расклеивать лозунги с контра национал-социалистическим подтекстом, передавали их другим ребятам, и они распространяли их по всему Берлину и его окрестностям. Мы действовали скрытно, стирая любые следы и подозрения. Ральф хоть и с неохотой, помогал нам, не задавая лишних вопросов. Он был предан мне и это каждый раз подбадривало. Мне было на кого положится.
Адольф, как и всегда был погружён в работу. Часто уезжал на долгое время, так что об моих ночных вылазках ничего не знал. Я вела себя с ним естественно. Меня не могла выдать ни одна эмоция, ни один жест. По крайне мере, я на это надеялась.
На распространение лозунгов мы не остановились. Роланд используя свои последние связи, сумел раздобыть надёжных печатников. Так мы измели имя нашей газеты на кричащие "Свобода", где выпускали среди прочих новостей, колонку с маленькими разоблачительными главами. Несколько из них, я написала лично. И это стало моей ошибкой. С каждой опубликованной правдой люди начали прозревать. Совесть всё же проснулась у семьях душевнобольных, евреи оказались в некотором роде полезны, также, как и цыгане, коммунизм не так страшен ведь он нам не грозить.
Жители Берлина несколько раз собирались на улицах, прося правителя остановить набор душевнобольных по стране. Адольф был в ярости. Расследование ведущая его людьми не давало результатов. Как же, у его и в мыслях не укладывалось заподозрить меня. Несколько часов, он крушил свой кабинет, в гневе крича на нерадивых сотрудников внутренней разведки. Когда тишина оглушила наш дом, я решила зайти к нему. Предательница сердце не может успокоится.
Я постучалась в дверь кабинета, но не услышала разрешения войти. На свой риск, я тихо открыла дверь и вошла в кабинет. Хаос и полнейший беспорядок, было первое, что я увидела. Хозяин кабинета, в напряжённой позе, стоял ко мне спиной смотря на алые огоньки затухаюшегося камина. Медленными шагами, я приблизилась к нему в плотную. Нежно, обхватила его торс руками. Адольф от моих прикосновений сначала ещё больше напрягся, но вскоре расслабился, позволяя мне прижаться к нему всем телом.