- Ева, что для тебя счастье? - Роланд откинулся на спинку своего кресла, расслаблено попивая фруктовый чай.
- Счастье? - бессмысленно переспрашиваю я. - Для меня счастье — это просыпаться с утра от поцелуев любимого, наслаждаясь каждой секундой в его компаний, чувствуя, что могу на него положится, что он поддаст мне руку помощи и найдёт нужные слова подбодрит. Полное единение с другим человеком это по настоявшему счастье. В наши времена трудно найти того самого с котором готов прожит всю свою жизнь. - я настолько погрузилась в свои мысли и мечтания, что не заметила насколько расстояние между нами уменьшилось.
- И ты встретила того самого? - его дыхание коснулось моих приоткрывших губ. Я смотрела на него пару мгновений и поспешно отвернулась, отодвигаясь и отпуская глаза в пол. Он был готов меня поцеловать. От осознания, случившегося у меня спёрло дыхание. Нет... Так предать Адольфа, я не могу, хотя понимаю, что наши отношение закончились в ту ночь, когда я придумала этот план.
- Не нужно усложнять, Роланд. - я решилась заглянуть в его глаза. В них плескались стыд и вина. - Мы долго и упорно строили нашу дружбу, я бы не хотела её разрушать из-за минутной слабостью. - что на него нашло? В последнее время, я и впрямь ловлю на себе его неоднозначные взгляды, но поцелуй?
- Прости. - он понуро опустил голову. - Ты права, дружба важнее всего. Я просто... - после судорожного вздоха, продолжил: - Забудь. - напускное веселие не коснулось его потухших глаз.
Проснувшиеся в Роланде романтические чувства беспокоят меня, хотя он делает вид, что это неважно. С того разговора прошло пару дней, и мы делаем вид, что неудачного поцелуя не было. Мужским вниманием, я была одарена ещё в Мюнхене, но тогда, я без промедления все ухаживания безжалостно отвергала. Почему-то именно Роланда, мне было жаль отталкивать. Он хороший человек и достоин самого лучшего. Я ему совершено не подхожу.
Последний день декабря, я провела в приготовлениях. Работу в редакций с успехом завершили ещё вчера. Коллеги ушли в отпуск, даже не подозревая о другой стороне нашей редакций. Также вчера, напечатали последнею "Свободу". Мой план завершён. Что будет дальше, представить не могу, но думать об этом вредно. Мы с Адольфом решили отпраздновать Новый Год дома, в семейной атмосфере. Я нарядила ёлку, завещала гирляндами почти весь дом, приготовила вместе с прислугой праздничный ужин, но Адольф всё ещё не вернулся с работы. Неужели он узнал?
Адольф
Сидя запертом в своём кабинете, я смотрю в одну точку уже пару минут. Этого не может быть! Ева, моя милая, родная Ева, не могла меня предаст. Но доказательство лежит сейчас передо мной — чёрно на белом, статья в новой газете "Свобода". Отчётливо виден почерк Евы. Искренность слов, подача фактов сделана реалистично без какого-либо романтизма, но и без цинизма. Я уже читал статьи в таком стиле, и всегда ими восхищался до этих.
Даже если бы я сам, увидел Еву в компании предателя Роланда, я бы не поверил. Но бумага не врёт. Как она могла так поступить со мной? А меня ведь предупреждали. Тревожный звоночек потрубил Йозеф ещё с их первой встрече. Но я не верил. Я считал Еву безопасной, ну что могла бы она мне сопоставить? Но я не рассчитал, что она может с кем нибуть объединится. Какой же я дурак! Наивный, влюблённый дурак, не видевший, что пригрел на груди контру.
Ева совершила ужасную ошибку, но поправимую. Я уверен, что на эту авантюру её надоумил Роланд. Этот хитрый, паршивый пёс знает куда меня ударить, да побольней. Наказание, я ему давно уже уготовил. Новый лагерь в Дахау встретить его с распростёртыми объятиями и уже не выпустить живым. Еву же ждёт другое наказание. Она поплатится за своё заблуждение и неверное убеждение. Покорности можно добиться только через боль.
Конечно, я не намереваюсь причинять ей физическую боль, но запятнанную совесть никто не отменял. На её совести удушливо ляжут страдания её приспешников. Отличное наказание. Возможно после этого её глаза наконец откроются, и она начнёт ценить данную ей свободу. Я ведь мог с ней поступить также, как и с Роландом, но... Моё сердце разобьётся на мелкие кусочки, и окончательно заледенеет. Ева единственный луч света в моей кромешной тьме. Я не могу её потерять. Не сейчас, когда я наконец научился любить. Другую полюбить, я не смогу и не хочу. Ева моя! И только моя, не смотря ни на что! Даже если она попытается меня убить, я всё равно её прощу. Я готов ей простить, что угодно лишь бы она не бросила меня.
После потрясающей ночи, проведённое с ней, я сидел на заседании совета погружён в свои мысли. Скоро Новый Год, но я никак не могу придумать ей подарок. Ева очень сильно изменилась. Она повзрослела рядом со мной. Стала как море: то нежная, то коварная, то робкая, то горячая как вулкан. Она неукротимая как бушующий шторм. И вчера она доказала мне, что страсть превращает её в фурию перед которой хочется подчинится, упасть на колени и молить о пощаде, и я в первые в жизни подчинился. Зная всю правду, я отдался ей, хотя мог бы с лёгкостью свернуть её прелестную шею. Даже такие мысли посетили меня в момент нашей близости, но глупое сердце велело заклеймить её на веки, а не убить.