Я постоянно чувствую на себе острые взгляды его людей. Куда бы я не пошла, чего бы я не делала, они следят за мной. Я потеряла свою свободу, потеряла его доверие и вернуть всё как было не представляю возможным.
В последнее время, национал-социалисты пристрастились к экспериментам. Они задаются вопросом: не возможно ли создать чистых арийцев, используя ДНК современных немцев? Ответ на их вопрос пытаются дать многие учёные, даже зарубежные. Но пока что конкретных результатов нет. К счастью, эти самые учёные не рехнулись окончательно и не предложили создать этих самых арийцев искусственно. Вмешиваться в развитие плода в материнской утробе не решился, пока что никто.
Адольф приблизил к себе, подающего надежд, врача Теодора Морелла. Как оказалось, в планы правителя также входить массовое тестирование населения на наличие арийских ген и первая в списке оказались я и моя семья. Ещё никогда в своей жизни, я не чувствовала себя настолько подавленной.
Длинные, чистые до блеска коридоры больницы, угнетали ещё больше, уставшее с утра сознание. Громкое щебетание родных за спиной, раздражало и в то же время дарило уверенность, что всё будет хорошо и они вернутся благополучно домой. Людей ещё не научились убивать, при этом высасывая из них всего лишь каплю крови. Но анализы этой самой крови, возможно в ближайшее время, смогут вынести любому смертный приговор. Вернее, не любому, а лишь тому, кто не обладает арийских генов, то есть большой части всего мира.
Ева и Адольф, рука об руку шли к заветным белым дверям лаборатории доктора Морелла. В сердце молодой женщины бушевал огонь. Как он мог с ней так поступить? Унизить. Растоптать её волью. Не дав ни единого выбора, а поставив перед фактом. Капля крови, может разрушить всю её жизнь и жизнь её близких, если в ней окажутся гены низших рас. Евреев или цыган в её роду, точно не было, но верить ей на слово, упрямый, опьяненный властью Адольф, не стал на отрез. Он приложил все усилия и привёз всю её семью из Мюнхена, даже пожилых бабушку и дедушку.
- Ева, расслабься! - Адольф взяв её руку в свою, легонько погладил заледеневшие кончики пальцев. Большего он себе ни позволил, хотя страсть, бурлящая по венам внушала ему прижать хрупкое женское тело к себе и слиться в сладком, томительном поцелуе. - Доктор Теодор сделаем тебе маленький укольчик и мы вместе с твоими родными поедем домой. Наконец, я познакомлюсь с твоей семьёй! - дальнейшие высказывания Ева пропустила мимо ушей.
Она никогда не забудет, как обошёлся с её родными Адольф. Как притащил их перепуганных в Берлин, не дав время даже опомнится, ничего не объяснив. "Приказ правителя." Боже! Представить страшно какие мысли крутились в их головах, в свете новых событий. Они ведь не могли представить, что их привезут в больницу и там они встретят влюблённую парочку. Семья Евы лишь догадывалась, что их дочь, сестра и внучка состоит в романтических отношениях с правителем, ведь девушка утверждала, что они всего лишь близкие друзья. Но столичные слухи быстро расползаются по стране и о прекрасной молодой девушки, по описанию похожею на Еву, растопившее сердце правителя слышали все.
На протяжении несколько дней, Адольф возбуждённо рассказал Евы о способах идентификаций ген и о новых экспериментах проведённые доктором Мореллом, а вот как-то подзабыл упомянуть о прибытии её семьи. Она чуть с ума не сошла когда узнала, что её семья вот так, узнает об их отношениях, ведь Адольф не намеревался скрываться. Какой позор! Этот позор накладывается на её сердце, ещё больше чем недоверие Адольфа насчёт её ген. К счастью, родные были приятно удивлены при виде правителя, одарив Еву нейтральными взглядами, а не осуждающими как она думала.
Одна только бабушка бдительно следила за каждым шагом и каждым словом Адольфа. Мудрая, повидавшая многое Катарина, чувствовала напряжения, витавшие меж пары. Глаза Евы не отражали прежнюю радость жизни, прежнюю страсть к приключениям. В отличие от Адольфа, что лучился диким огнём. Она понимала, что приближается беда. Но кто пострадает больше, её несгибаемая внучка или властитель Адольф?
Дни сменяются неделями, недели месяцами. В моей жизни ничего не изменилось. Серость одиночества окутывает меня, и я приняла решение посетить один из званых вечеров верхушки Берлина. Генриетта мне все уши прожужжала насчёт этого мероприятия. За эти годы, она превратилась в настоящую светскую львицу. Вместе со своим мужем, они посещают все приёма национал-социалистов, а также сами их с большим успехом устраивают.