Резкий звук, открывающийся двери в один из здешних кабинетов, заставило меня подпрыгнуть на месте. Моё любопытство, когда ни будь погубить меня. На цыпочках, чтобы приглушить цоканье высоких каблуков, я подошла вплотную к двери. К моему счастью, узкая щель, не закрывшиеся до конца двери, позволяла мне частично видеть и очень хорошо слышать происходящие в комнате. Никто не позаботился хорошо прикрыть дверь и это меня удивило. Неужели Адольф, настолько сильно доверяет своим, что не заботится о безопасности и конфиденциальности? Или он настолько зол, что не замечает ничего вокруг?
«Никогда не терять бдительность» — был моим девизом по жизни. Я всегда рассчитывал все свои шаги наперёд, учитывая все возможные развития событии. Почему же я теперь дал слабину? Чёртовы коммунисты! Мне нужно было покончить с ними давным-давно... Но кто бы мог подумать, что они настолько сильно обнаглеют? Додумались устроить пожар в Рейхстаге! Какая дерзость. Пока их правитель не в Берлине, они решили напакостничать. Ну ничего... Видимо, придётся повременить с добродушием, только бы Ева ни узнала ни о чём...
- Их поймали? - проклятые вести принёс мне Бенедикт и Аларик, мой преданный человек служащий в СС.
- Поджигатель Маринус ван дер Люббе, голландский коммунист, был схваченный во время тушения пожара. Во время допроса, он во всём признался, выдавая и своих нанимателей. - тварь...
- Как они посмели?! - сокрушённо воскликнул я. - Кто? - я вперил в притихшего Аларика дикий взгляд. Я был готов прямо сейчас, обрушить на них весь мой гнев. Пока я гонялся за Роландом, пригрел на груди иную змею. Хорошо, что существенных разрушении нет, иначе...
- Эрнст Рём. - не может быть... Он когда-то был моим соратником, пока не пошёл по иной дорожке. Руководитель штурмовых отрядов СА, используя наивность коммунистов решил ослабить меня. Решил убить двух зайцев одним выстрелом: избавится от Коммунистической партии, а также унизить мой авторитет, что бы в скором занять моё места. Ну, ничего, все они заплатят за содеянное.
- Всех поймать, опросить и... убить. Действуете тихо, что бы никто не узнал, особенно Ева. - я выразительно посмотрел на Бенедикта. Ещё проболтается ненароком. Мужчины согласно кивнули.
Надо бы издать несколько законов, что бы больше никто не посмел такое выкинуть. Какой же я был слепец! Думал, что после последних событиях, оппозиционеры испугаются, перейдут на мою сторону, или покинут страну, но нет... Прости, Ева, сдержать своё обещание я не могу. Что бы создать великую державу, нужно кончать с неугодными, быстро и безжалостно. Что стоить жизнь сотни людей, если перед тобой стоить более высокая цель — процветания твоей родины? Если хочешь сиять как солнце, сперва ты должен гореть как оно.
Услышав приговор, выдвинутый Адольфом, мои ноги едва ли не подкосились. Убить... Он же обещал! Что изменится. Обещал, что покончить с убийствами, покончить с бессердечием. Как ему доверять после этого? Что бы не быть пойманной, я быстрым шагом направилась обратно в зал. Здесь ничего не изменилось. Люди смеялись, общались, обсуждали планы на грядущее лето. Пары танцевали. Но для меня всё изменилось. Все цвета погасли, вся красота померкла. Я наконец очнулась от прекрасного, дурманящего сна, и оказалась в жестокой реальности под названием жизнь.
Я сама пожелала быть обманутой. Вступила добровольно в водоворот лживых обещании. Почему я доверилась ему? Меня ослепляют мои чувства к нему. Но в этот раз, он перешёл все границы. Я не могу остаться рядом с ним, хотя и пообещала. Он ведь не сдерживает свои обещания, почему тогда я должна? В скором, появился и Адольф. Он умело скрывал свои истинные чувства за маской невозмутимости. Он величественно подошёл к кафедре, начиная свой дискурс.
- Дорогие друзья, мы собрались сегодня, чтобы чествовать наше восхождение к власти. Но наш путь только что начался. Зло угрожает каждому человеку и даже ребенку нашей великой нации. Мы должны предпринять шаги по обеспечению безопасности и защиты нашей родины. Движению нашему не смогли повредить никакие преследования его вождей, никакая клевета, никакая напраслина. Из всех преследований оно выходило все более и более сильным, потому что идеи наши верны, цели наши чисты и готовность наших сторонников к самопожертвованию — вне всякого сомнения. - его речь длилась долго, очень долго.