Он вкладывал в неё всю свою уверенность, всю свою одержимость идеологии. Когда он находился там, на возвышенности у микрофона, он превращается в иного человека. Совершенно иного. Властный, самонадеянный, решительный. Гипнотический взгляд чёрных глаз, вглядывается в толпу подчиняя, заставляя верить во все его идеи и домыслы. Да что там, я и сама едва ли не упала в его капкан, лишь бы остаться рядом с ним, пока с меня не спало пелена сна. Адольф, и впрямь обладает каким-то неземным даром подчинения. Он превратил устный дискурс в искусство. Лживую искусство — полного контроля над разумом иного человека.
Берлин встретил нас пасмурной погодой, будто отражая моё внутреннее состояние. Оставшиеся два дня, проведённые в Нюрнберге, после того ракового вечера, я пыталась вести себя как обычно. Я не знаю, чувствует ли Адольф какие-то изменения, догадывается ли что я всё узнала... Но это уже не важно. Я приняла решение расстаться с ним и бежать как можно дальше. С помощью Клауса или без, но я уйду от Адольфа. Все мои сомнения рассеялись после кошмара, что привиделся мне в самолёте:
В мои глаза били сильные лучи сольце, ослепляя. Я шла по какой-то высушенной поляне. На ней не росло не одно растения, ни цвёл ни один цветок. В деревьях без листьев не пели птицы. Всепоглошаюшия тишина давила. Потрескивающие кора земли, больно вонзалась мне в голые ступни. Но я упорно шла... Куда я иду? В этой безпещаной пустыне нету ничего, кроме смерти. Через время, мне показалась в далеки какая-то фигура.
Этой фигурой оказался Роланд. Обнажённый, такой худой, что были видны сквозь тонкую серую кожу, выпирающие кости. Он шёл с опушённой головой, будто стыдясь поднять на меня взгляд. И лишь сейчас, я обратила внимание, что тоже обнажена, такая же худая, как и он. Я вскрикнула от ужаса, упав на колени.
- Роланд, как же так получилось? - по моим щекам текли слёзы. Когда я подымила свою руку в попытки их смахнуть, её перехватили больно сжав.
- Я как скелет, но лечь в могилу живым, не могу. Ты сдалась, Ева! Пообещала бороться, а сама сдалась. - он сокращённо покачал головой, сжимая мою руку ещё сильнее, вызывая мой болезненный стон. - Ты живёшь с ним, спишь с ним, называешь его любимым. Но кто он на самом деле?! - он закричал, отшвыривая мою руку. - Смотри, что этот зверь сделала со мной! - я не видела его лица, оно было разбито, но в этом кровавом месиве виднелись глаза, яркие, синие, такие знакомые... - Это из-за тебя! Из-за тебя я стал ходячим призраком! Ну, ничего, и ты и он, заплатите за всю зло, что причиняете невинным людям. - мне хотелось кричать, молить о прошении, но на моих устах застыло одно слово:
- Нет... - подняв свои ладони вверх, я увидела на них кровь, много крови. Не моей... Роланд засмеялся. Безумный смех, умирающего человека.
- Видишь, ты уже платишь... - меня накрыло с головой алой жидкостью. Я тонула в крови. В крови невинно убиеных.
Сразу после приезда домой, Адольф ушёл в свой кабинет где его уже ждал Бенедикт с отчётом о пойманных оппонентов. Моё сердце кровью обливается, ведь я не могу ничего сделать, чтобы спасти этих людей. Мне не по силам было спасти Роланда, и теперь он мучается из-за меня. Хотя бы эти, умрут быстрой смертью. Поднявшись в свою комнату, я вытащила из-под кровати чемодан и начала быстро, без разбора складывать в него вещи. Звук, упавшей на земь металлической вещицы, вывел меня из дум. Золотой, небольшой крестик, подарок бабушки валялся на полу среди прочего хлама.
- Господи.. - взяв крестик в свои ладони, я поднесла его к сердцу. - услышь меня, Боже! Я не часто молилась тебе, и возможно в этом моя самая большая ошибка. Но сейчас, я прошу тебя об одном, дай мне сил побороть зло, что поселилась внутри меня. Дай мне сил усмирить своё сердце, и унять эту раздирающие боль. Прости меня, Боже, за все мои прегрешения. Я исправлюсь, только помоги мне... - когда я в последний раз молилась? В юношестве? До знакомства с Адольфом? Я уже и сама не помню.
Складывая свои вещи в чемодан, я рыдала. Тихо. Прощаясь со свои прошлом. Нам не суждено быть вместе. Жаль, что осознала я это, когда успела отдать ему своё сердце. Он не умеет ценит мою любовь. Адольф же сам говорил мне, что его единственная любовь это Германия. Да, это так. Я не смогла переубедить его в своих мышлениях. Направлялась, я в его кабинет с тяжёлым сердцем. Я хотела попрощаться, а не бежать поджав хвост. Бенедикт ещё был там, и я об этом знала. Но думаю, мой разговор куда более важный для Адольфа. Постучалась, и открыла тяжёлую дверь. Всё, дороги обратно нет.
- Мы можем поговорить, правитель? - мужчины смотрели на меня с недоумением. Да уж, какое неуважение без разрешения войти в кабинет самого важного человека страны.