По моим щекам непроизвольно потекли горькие слёзы. Смахнув их, я уставился на свои влажные пальцы. Когда я последний раз плакал? В детстве? На войне? Точно не припомню... Сейчас же, душа моя разрывалась на части. Что я наделал? Как моя рука могла подняться на неё? Как я допустил такое? Ярость и ревность, застелили мне глаза, словно красная пелена. Я не смог сдержать ту тьму, что рвёт моё сердце на кусочки.
Вначале, я разгневался на заговор, что зрел у меня за спиной, а мои люди ослепли как болванчики, ничего не предпринимают. Бенедикту, крупно прилетело из-за отсутствия действий. А пришедшая Ева, моё состояние усугубила своим нелепым заявлением. Она попалась под мою горячею руку. Но всё это, не оправдывает мой мерзкий поступок. Одевшись и прикрыв Еву своей рубашкой, я взял её на руки, пытаясь не прижимать слишком крепко к себе, чтобы не причинить ещё большей боли. Я направился в её комнату, но по пути столкнулся с напряжёнными Амалией и Зигмундом. Оба, едва скрывали разочарованность. Наверняка, они всё слышали: истошные крики, стоны полные боли, всхлипы...
- Амалия, следуй за мной. - стыдясь смотреть на застывших слуг, я прошёл мимо них прямиком к покоям Евы.
Я уж думал, что разучился чувствовать стыд, муки совести... Я и представить себе не мог, что это только начало. Служанка, без слов, покорно шла позади меня. Быстро открыла перед нами дверь, и я прошёл в комнату. Свет с улицы, рассеяно просачивался сквозь шторы, но и его было достаточно чтобы ориентироваться. Обойдя собранный чемодан, я досадливо поморщился. Она и в правду собиралась бросить меня. Внутренности скрутила боль. А что она сделает когда очнётся? С какой скоростью будет бежать от меня? У меня нет права осуждать её.
Бережно уложив Еву на кровать, я приказал Амалии поискать какую ни будь одежду для неё. Мне не хотелось, чтобы кто-то другой прикасался к ней, не доверял. Какая ирония... я собственными руками причинил ей столько боли, а другим, не позволяю даже притронутся к фарфоровой коже. Пока служанка копалась в чемодане, я убрал со лба Евы прилипшие, перепачканные пряди волос. У меня не хватило сил промыть её раны. Меня устрашало мысль что могу навредить ей своими действиями. Ей нужен покой. Я обязательно пошлю утром за доктором Мореллом, пусть тщательно её осмотрит. Только ему, я могу доверить этот позорный инцидент. Уверен, он никому не посмеет что-то рассказать.
Позволив Амалии мне помочь, я одел на Еву закрытую ночнушку. Покрывалом, я накрыл её хрупкое тело. Лицо Евы, не выражало эмоции. Она была так спокойна, так безмятежна сейчас, во сне, но утром, когда проснётся... Что будет тогда? Какими словами она меня обзовёт? Какой свет будет проклинать? Амалия сохраняла молчание, но я видел, что её взгляд сочился сочувствуем. Ева стала для всех очень близка, даже для привередливого Бенедикта. Все они осудят мой поступок, и это будет правильно с их стороны. Таких как я, расстреливать нужно.
Я метался по гостиной как раненый зверь в ловушке. Не сумев сомкнуть и глаза в эту ночь, я почти до утра простоял около закрытых дверей Евы. Почему-то остаться рядом с ней, дышать с ней одним воздухом казалось возмутительно неправильно. Я спустился в гостиную, что бы немного развеется, и был за это награждён осуждающими взглядами слуг. Да уж, этот инцидент не скоро забудется. Хотя, они прекрасно знали, что я не какой-то добренький одуванчик. Душераздирающий крик, вывел меня из тяжёлых раздумий. Сердце болезненно сжалось, но я не нашёл в себя смелости пойти и встретится лицом к лицу с Евой. Как я буду в глаза ей смотреть? Что я ей скажу? Банальное <<прости>> в нашем случае не поможет. Амалия, без моего дозволения, быстро умчалась к ней.
Мне стыдно посмотреть Евы в глаза. Я ведь прекрасно знаю, что увижу в них: боль виной которой стал я. Она разрушить мой образ внутри себя, заморозит все свои чувства ко мне, испепелить всё то хорошее что было между нами. Случится то, что я так сильно боялся. Я исчезну из её жизни, но не из воспоминании. И эти воспоминания будут самыми ужасными, оживлённым кошмаром. Я же обещал ей никогда не причинять боль. Клялся, что ни одна слезинка не упадёт с её чарующих глаз из-за меня... Сдержать свои обещания, я не сумел. Но и потерять надежду не могу. Я должен добиться её прошения. Должен показать ей, что на самом деле не такой. Что и я способен на что-то хорошее...
Охладевшая вода, приятно ласкала моё пронизанное болью тело. Кроме боли, других ощущений не было. Ни холода, ни голода, ни тревоги из-за отсутствии каких-либо планов на будущее. Голову оголили все мысли. Вылезть из воды меня заставила настойчивая Амалия. Женщина заботливо обтёрла моё тело полотенцем, высушила волосы, и обработала мои раны подручными средствами. Каким-то холодящим кремом измазала синяки, а открытые раны промыла перекисью водорода. Я безучастно уставилась в одну точку. Со мной происходить откат чувств. Адреналин улетучился, оставляя за собой лишь пустоту, дыру в сердце.