Моё тело дрожало как осиновый лист на ветру. С разодранной на груди платье, я босая брела по тёмному коридору дома Адольфа. Он казался мне нескончаемым. Я шла и шла, втирая ноги в кровь, а дверь в мою комнату всё не было видно. Всеми клеточками своего тела, я чувствовала страх. Животный страх, спастись от которого могла бы лишь в моей обители. Мне казалось, что из каждого тёмного угла может появится он. Мой мучитель.
Наконец, перед глазами, наполненными слезами, появилась светлая дверь. Вот моё спасение! Но не успела я обрадоваться, как дверь распахнулась и в проёме показался Адольф. Искажённая злобой лицо, пылающие диким огнём глаза, губы изогнутые в презрительную усмешку. Он сквозил вселенской ненавистью по отношению ко мне.
- Вот где ты, любовь моя... А я ищу тебя по всему дому. - оскалившись, мужчина делает наступательные шаги. - Почему ты убегаешь от меня, Ева? Прячешься постоянно! - слова застряли в горле.
Я не могла произнести ни слова. Он настигает меня, внезапно сократив расстояние до минимума. Его горячее дыхание касается моей щеки. Мне становится противно от его близости. Я смотрю в его тёмные глаза, боясь пошевелится. В сознание сплывает одна единственная мысль <<Бежать пока не поздно!>>, но едва я успела дёрнутся в сторону как сильные руки смыкаются на моей талии, прижимая к себе до противного хруста в костях.
- Куда это ты собралась?! - цепкие пальцы сжали моё предплечье, потащив в противоположную сторону от моей комнаты.
- Нет! Отпусти меня! - я кричала, вырывалась, но мужчина уверено тащил меня к своему кабинету.
- Сначала я возьму то, что принадлежит мне по праву! - меня швыряют на диван, выбивая весь воздух из лёгких. Он смотрит на меня сверху вниз, всем свои видом показывая своё превосходство надо мной. - Я же говорил, что научу тебя послушанию. - мужчина наклоняется, хватает меня за волосы и потягивает на себя. - Ты моя, Ева... Ты в моей полной власти... - шепчет на ухо, больно прикусывая мочку.
Картинка меняется. Я нахожусь, на этот раз, в сыром подвале, том самом где последний раз видела Роланда. Мышцы моего тела натянуты до предела, ведь мои руки прикреплены у меня над головой грубой верёвкой, пристёгнутой на крючке. Не сразу, я понимаю, что мои ноги широко разведены, а между ними расположился полуобнажённый Адольф. Он плотоядно смотрит на меня, впиваясь пальцами в мои бёдра.
- Проснулась, любовь моя? Наконец-то... - сказав это, он резко входить в меня, сразу на всю длину. Адская боль пронзает низ живота. Он сразу накрашивает темп, вырывая с моих губ крики боли.
- Ос-остановись, прощу... - как в бреду твержу я. По моим рукам течёт вниз кровь из рассечённых тугой верёвкой запястий, капая на лицо, застилая глаза. - Хватит! - мой голос эхом раздаётся от стен, но меня никто не слышит. Мужчина вбивается в меня с бешеной скоростью, не прекращая твердить моё имя.
- Ева... - шёпот на ухо. Его голос низкий с хрипотцой, проникает в моё сознание, вгрызается в мой мозг отравленной иглой.
Вздрогнув всем телом, я просыпаюсь в холодном поту. Непроизвольно на моих глазах выступают слёзы. Сердце в груди бьётся с бешеной силой. Лучше бы я вообще не ложилась! Этот сон был такой реалистичен... Я будто вновь прожила ту боль, то унижение, тот ужас. Встав с постели, я присела на излюбленный стул. Подогнав под себя ноги, для удобства опустила руки и голову на колени. Боль вновь пронизывает моё тело, но я понимаю, что она не настоящая. Все эти ощущения рождаются в моей разгоряченной голове. Решено — спать я не буду. Мне не хочется видеть его даже во сне. Думаю, пришло пора подумать, что делать дальше. Как мне поступить? Отпускать меня Адольф, не собирается, он отчётливо дал мне это понять. Тогда, как дальше жить?
Адольф
- Как она себя чувствует? - это первый и самый главный вопрос, который я задаю Амалии, как только просыпаюсь от тревожного сна, и до позднего вечера когда возвращаюсь дамой с работы.
Прошло три дня с того досадливого происшествия. Три дня, которых я использовал для самокопания. Я пару раз разгромил свой кабинет, наорал на подчинённых, сорвал важное собрание и почти что не избил надоедливого журналиста. Не видеть и не слышать Еву, не знать что она делает, как себя чувствует стало для меня настоящей пыткой. Раздражение на всех и вся, пугала окружающих. Все понимали, что со мной что-то не так, но как мне помочь не имели понятия. Йозеф, самый настойчивый из всех, выпытывал что происходить со мной все эти дни, но признаться я не смог. Доктор Морелл стал единственным посторонним кому я осмелился рассказать правду. Я так волновался, что навредил своей любимой, что был готов пойти на всё, даже на такое унижение. Хорошо, что всё обошлось.