Но, стоя напротив закрытых дверей ведущие в комнату Евы, я чувствую себя неуверенным в себя мальчишкой. У меня пальцы начали нервно подрагивать от волнения. Занеся кулак над дверью, я негромко постучался, но ответа не последовало. Тогда я пересилив себя, осторожно приоткрыл дверь. В глаза ударил яркий солнечный свет и лёгкий запах цветов, исходящий от клумб расположенных под настежь распахнутым окном. Комната предстала передо мной в идеальном порядке. Раскрытый чемодан исчез, кровать была безупречно застелена, на столе царил творческий беспорядок. На нём, я обнаружил нераскрытые письма. Так вот в чём дело! Она ещё ничего не знает. А ещё на столе находился её банкнот, к которому чесались руки прикоснутся. Но я не мог нарушить её последнею свободу.
Звук всплеска воды привлёк моё внимание. Дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта, позволяя мне увидеть её. Моя милая Ева, лёжа в наполненной ванне, лениво потягивала сигарету. Дым и пар горячей воды, клубились вокруг закрывая ей обзор на меня. Воспользовавшись этими мгновениями не обнаружения, я любовался ею. Впалые щёки, слегка порозовевшие от водных процедур, придавали Евы умилительный вид. Намокшие волосы причудливыми змейками струились по плечам. Взгляд невольно уловил тёмные синяки на шее, проскользнул ниже, к ключицам, что заострились ещё больше, вследствие плохого питания. Молочная пена не позволяла мне увидеть больше, но и этого было вполне достаточно. Она показалась мне такой маленькой и беззащитной... Что я сделал с тобой? Как я посмел навредить тебе?
Как и говорила Амалия, взгляд её не выражал никаких чувств. Полное безразличие и холодность, исходило от них. Но вдруг, она подняла голову, впивая в меня свои пронзительные карье глаза. В этом её взгляде проскользнули столько различных чувств, что я растерялся, остолбенев как соляной столб. Испуг, возмущение, грусть, тоска и под конец, решимость и бесстрашие. Ева, не отрываясь смотрела на меня, не шевельнув и пальцем. Когда дверь бесшумно отворилась побольше, позволив ей узреть меня во всей красе, её губы изогнулись в странную усмешку. Кого-то она напомнила мне в этот момент.
Впервые за много лет, я почувствовал панику. Я не знал, что сказать ей и что сделать. Как вести себя с ней сейчас? Падать на колени и просить прошения? Что? Перед ней, я перестал быть тем надменным, хладнокровным и дерзким правителем, которого меня видят каждый день люди. Робко, едва шевеля ватными ногами, я вошёл в ванную. Ева, на мгновение сжалась, показывая мне настоящие свои чувства, но быстро взяла себя в руки.
- Проходи, Адольф. - её голос, слегка хрипловатый звучал уверено, будто она не разговаривает, впервые после происшествия, со своим насильником.
Немного пристав, Ева позволила мне узреть свою аккуратную грудь и плотский живот. Капли воды вперемешку с пеной медленно стекали по её телу, открывая едва видимые гематомы. Из-под воды появилась правое колено, на которую она упёрла руку державшую наполовину докуренную сигару. Синяки, виной которых стал я, утратили свой прежний фиолетовый оттенок становясь желтовато-зелёного цвета. Мази доктора кажется помогли.
- Ты пришёл полюбоваться последствиями своих действий? - сглотнув ком, что встал поперёк моего горла, я поспешно отвёл взгляд от её изящной фигуры. - Не стесняйся, подойди ближе. Что же ты там застыл? - она издевательски подняла одну бровь, ухмыляясь более отчётливо.
Сказать, что я был ошарашен, ничего не сказать. Мои брови кажется доползли до кромки волос от шока, который я испытал. Я ожидал любой реакции, но только не такой. Беззастенчиво демонстрируя своё ещё не излеченное тело, Ева потушила сигарету об перила ванны, приподнялась во весь рост. Накинув на мокрое тело халат, она подошла ко мне вплотную. Я смотрел на неё исподлобья. Всё же какая она прекрасная! Потрясающе притягательна, несмотря ни на что. В моих глазах, она была самая красивая женщина в мире.
- Тебе неприятно видеть меня такой? - она подняла свою руку, касаясь изящной шеи хранившие ещё индиговые отпечатки. Её пальцы сомкнулись в тех же местах что и мои тем вечером. От этого зрелища у меня спёрло дыхание. – Помнишь как душил меня, Адольф? - её голос замораживал. Она была пугающе спокойной. - Я вот помню, как ты и хотел. Запомнила каждое мгновение... - она повторила те слова, что говорил ей я, в порыве "одержимости". Ева вглядывалась в мои глаза чего-то в них настойчиво ища, а я же, не находил в себя сил смотреть на неё открыто.
- Прости меня, Ева... если сможешь. - какой идиот! Чего я несу? - Плохим поступкам нет оправдания, я это понимаю. У меня даже причин разумных не было поступать так с тобой. Я не знаю, что на меня нашло... Не понимаю природу такого поведения. Мне в голову не вкладывается, что я мог быть так жесток по отношенью к тебе. Мне очень жаль, правда. - Ева, не посмотрев в мою сторону, обошла, направляясь плавным шагом в свою комнату.